Цитаты из книги Козетта

Преступно до такой степени углубляться в божественные законы, чтобы уже не замечать законов человеческих. В смерти волен только бог. По какому праву люди посягают на то, что непостижимо?

Она любила с тем большей страстью, что любила в неведении. Она не знала, хорошо это или плохо, полезно или опасно, благотворно или смертельно, вечно или преходяще, дозволено или запрещено, она любила.

Он был шести футов ростом, обладал мраморной грудью, медными двуглавыми мышцами, дыханием, как из бочки, туловищем колосса и птичьим черепом. При взгляде на него казалось, что видишь перед собою Геркулеса Фарнезского, одетого в панталоны из трико и плисовую куртку. При таком богатырском сложении Гельмер мог бы укрощать чудовищ; он нашел, что гораздо проще стать чудовищем самому.

Не подлежит сомнению, что одной из своих сторон добродетель соприкасается с гордыней.

Быть погруженным в созерцание не значит быть праздным

Когда выносили приговор ему, Бог отсутствовал.

Но разве больной менее страдает, если не знает названия своей болезни?

Ибо для человечества нет мелких фактов, как для растительного мира нет мелких листьев. Именно из физиономии отдельных лет и слагается облик столетий

Маленькая девочка без куклы почти так же несчастна и точно так же немыслима, как женщина без детей...

Высшее счастье жизни - это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать - любят вопреки вам.

Сегодня девочки, завтра - женщины. Они быстро шагают в жизни, как бы для того, чтобы поскорее покончить с нею.

Совесть - это то прирождённые количество знаний, которыми мы обладаем.

Воровство — самая тяжелая работа! Быть мошенником не легко. Гораздо легче быть честным человеком.

Мудрый довольствуется малым.

Зубная щетка никогда не проникала в монастырь. Чистить зубы – значит ступить на вершину той лестницы, у подножия которой начертано: погубить свою душу.

Прислониться к чему-нибудь то же, что лежать стоя, и мечтатели ничего не имеют против такой позы.

Самые важные чиновники в государстве – это кормилица и школьный учитель.

Во время всех этих треволнений, и давно уже, он бросил работу, а нет ничего более опасного, чем прерванный труд; это исчезающая привычка. Привычка, которую легко оставить, но трудно восстановить.

Госпожа Маглуар любила называть его «ваше высокопреподобие». Однажды, поднявшись с кресла, он подошел к книжному шкафу за какой-то книгой. А стояла она на одной из верхних полок. Епископ был мал ростом и не мог достать ее. «Госпожа Маглуар, – сказал он, – принесите мне стул. Мое высокопреподобие недостаточно высоко, чтобы дотянуться до этой полки».