Цитаты из книги Гимн

Мы виновны в великом Преступлении Предпочтения.

Что не считают правильным все, не может быть правильным.

Любить кого-то из людей больше, чем других, - великое преступление предпочтения.

Но мы, Равенство 7-2521, радуемся жизни. Если это порок, то нам не нужна добродетель

Мы были хорошими Подметальщиками, во всем похожими на братьев. Лишь одно отличало нас от них - наше проклятое желание знать. Мы слишком часто засматривались на звёзды по ночам и слишком пристально рассматривали деревья и землю.

Воля Совета превыше всего, ведь это воля наших братьев, она свята для нас. Но если вы так хотите, мы подчинимся вам. Лучше мы совершим грех с вами, чем добро со всеми нашими братьями. Да будет Совет милосерден к нам.

Сквозь темноту, через унижение, через которое только способны пройти люди, дух человека останется жить на земле. Он может спать, но он проснется. Он может быть закован в цепи, но он вырвется. Он не в силах остановиться. Человек, а не люди.

Учителя были справедливыми, ведь они назначались Советом, а Совет – голос справедливости, голос народа.

И ужасающая мысль о том, что, прожив двадцать один год, мы не знали, что такое счастье возможно, пришла нам в голову.

Ваши глаза как огонь, а у братьев нет ни надежды, ни огня.

— Мы пошли и пойдем за вами везде. Мы разделим с вами все невзгоды, несчастья и даже, если понадобится, смерть. Вы прокляты, и мы разделим с вами это проклятие.

— В мыслях мы называем вас по-другому, Свобода 5-3000.

— Как? — спросили они.

— Золотая.

— И мы не называем вас Равенство 7-2521.

— Как же вы называете нас?

Они пристально и прямо посмотрели нам в глаза и, высоко подняв голову, ответили:

— Непобежденный.

В современной российской действительности индивидуальное начало зачастую проявляется в дикой форме, ближе к условным рефлексам по Павлову, чем к разуму и творчеству. Но чего можно ожидать после коммунистического "мы", подавляюще-репрессивного и сводящего индивидуальное начало к функции головы стада, винтика, атома социума, еще и монополизирующего сознание.

«Какая длинная дорога лежит перед нами. И разве нас может пугать то, что мы пойдем по ней в одиночку?»

Я буду бороться за то, чтобы наступил этот день. Я, мои дети и избранные друзья. За свободу человека. За его право. За его жизнь и честь.

Мы думали о том, что можем лежать так столько, сколько захотим, и мы громко рассмеялись от этой мысли.

Если Совет не знает об этой дыре, не может быть закона, разрешающего входить туда. А все, что не разрешено законом, запрещено, — продолжали они.

Мы стараемся быть похожими на братьев — все люди должны быть похожими.