Цитаты из книги Еще не вечер

– Кофе по-восточному или можно растворимый? – Был бы коньяк хорош, а кофе можно любой.

Если человек годами не моется, то не должен возмущаться, что от него дурно пахнет.

Каждое дело требует специальных навыков, самый ловкий бухгалтер не сможет взломать сейф.

Человек бы не выжил, если бы не сумел приспособиться к землетрясениям, гриппу и наличию телефона.

– Сестра, ты не считаешь, что наш Гуров обыкновенный хам? – спросила Ольга. – У нас дpугого нет, будем любить хама.

Не спорю, я постарел, однако возраст – не только потери, есть и приобретения.

Возможно, я человек слабый, вышел из колонны, начал думать о благе личном, нарушать закон, „тянуть одеяло на себя“. Ну, слаб человек, а искушение велико. Так мне высокое звание Героя и не присваивают, на орден я сам не претендую, и вообще, если от многого взять немножко, то это не кража…

Мужчин объединяют работа, семьи или застолье.

Пока человек шутит – он живет.

– А что сделает с тобой за это начальство? – Слушай, моя шкура, моя забота! – <...> – Как говорит мой любимый начальник: прыгай, здесь неглубоко.

Если книга в хорошем состоянии, незачитанная, то она обычно раскрывается на том месте, где ее последнее время читали.

<...> человек зачат в грехе, и дурного в каждом неизмеримо больше, чем хорошего, искренность есть лишь свидетельство ограниченности, а преданность может поддерживаться только личной выгодой; честность всегда конкретна, а если человеку не удобна, то превращается в глупость. Фанатики полезны и удобны, ими легко управлять, как детьми. Они не способны понять сложность бытия, с ними следует всегда соглашаться, спорить порой по мелочам и ни в коем случае никогда не говорить правду.

Спортсмены народ хитрый. Так что ты на его деревенские замашки не смотри. Эти приемчики сто лет назад отработаны, чтобы журналистов отваживать, когда они, не снимая галош, в душу лезут.

У нас свободу слова путают с безответственной болтовней. Мы вообще живем в обществе абсолютно однозначном. Молчать – так обо всем, говорить – так тоже пока язык не отвалится. Теперь на Запад поглядываем. Будто у них спецслужбы никаких секретов не имеют и о каждом своем шаге докладывают…

Пока человек живой, он не покойник, а жизнь любого человека состоит из находок и потерь, поступков правильных и ошибок.

– Где-то читал, что в финансовую пропасть можно падать всю жизнь, – пошутил Денис. – Я лечу в нее второй десяток лет и скоро разобьюсь.

Порой между днем вчерашним и сегодняшним разверзается пропасть.

– Я тебя приглашаю на дело, которое может для нас обоих закончиться тюрьмой. И сидеть мы будем в разных камерах. Сергачев помолчал, затем спросил: – А ты бы со мной на такое дело пошел? Теперь выдержал паузу Гуров. – Вряд ли. Я бы тебе не поверил и предложил что-нибудь иное. А ты мне должен верить, вопросов не задавать и либо согласиться, либо отказаться. – Змей, – констатировал Сергачев. – Профессионал.

Так уж в его жизни повелось, что в самые трудные моменты он тщательно мылся, брился, надевал свежую рубашку и новый костюм. Хотя чему удивляться, на Руси исстари умерших обмывали и одевали в лучшее…

Бытие определяет сознание. Если можно одному, то можно и другому. И ложь, ложь, ложь! Она стала естественной формой существования. Развратить можно всех и каждого. История нас учит – вседозволенность приводит к фашизму.