Роман-чаяние. Роман-разрушение. Роман-утопия.
Как в противовес «Сфере», - яркой антиутопии недавно посетившей мой читательский уголок, - «Красная звезда» является утопией, к тому же совершенно малоизвестной сегодня.
Сама по себе утопия мало популярный ныне тип произведений. Из тех, что я читал, совершенно выдающимися, наверное, являются фантастические произведения Ивана Антоновича Ефремова - «Час быка», «Туманность Андромеды». С чем это связано? Наверное, нам, как читателям, интереснее разглядывать круги Дантевского Ада, спешно пролистывая его же Чистилище и тем более Рай. Величественно, но скучно. Не буду уходить в дебри психологии: почему так, а не иначе, тем более что сам я далеко не знаток души человека. Хотя уверен: жанр утопий может быть не менее интересным, чем его антагонист - антиутопия.
Наткнулся на Красную звезду я случайно: когда выбирал очередную порцию книг для чтения, что порой занимает неприличное время, увидел бирюзовый томик. Русская утопия написанная в 1908 году — в разгар красных, социалистических брожений в Российской Империи? Как минимум должно быть любопытно. Уже виделось что-то надрывное, стоящее на грани мировых порядков. Забегая вперёд - так оно и получилось.
И вот книга в руках. Она не большая, но да и пусть: «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери — тоже не объёмный роман, даже скорее повесть, что не мешает ему оставаться одним из главных зарубежных фантастических произведений. «Красная звезда», как гласило описание: «… это не только цвет марсианских пустынь, но и цвет революции, социализма». И действительно, с первых же страниц становится ясно, что бушует гражданская война и главный герой принимает в ней самое непосредственное и первейшее участие на стороне рабочих.
Волею судеб он оказывается на космическом корабле марсиан, которые давно живут среди людей, проводят исследования и аккуратно помогают социалистической революции. У них на Родине — социализм, даже коммунизм — давно установившаяся форма общественного устройства. И главного героя они приглашают к себе — познакомить его с их мироустройством и обучить прогрессивным мыслям.
Так начинается путь познания марсианского коммунизма с его гигантскими заводами, справедливым распределением труда, «домами детей» (не путать с английским ужасом работных домов, ярко описанных Чарльзом Диккенсом!). Однако в марсианском «доме детей» есть свои особенности. «Дом детей» - это, порой, целый город, где не запрещается постоянное присутствие родителей, но оно вовсе необязательно, приветствуются же их гостевые посещения. Здесь воспитывают будущее поколение, прививая необходимые для общества качества. В первую очередь - любовь к существующему миру, через его научное познание. Тогда же марсианские дети обучаются жизни без личной собственности, а значит и эгоизма. Чувствуется, что автор вкладывал те взгляды, какие в полной мере владели им при жизни. И порой эти взгляды кажутся довольно категоричными и спорными, но тем интереснее видеть, через призму художественного произведения, те надежды, какие витали в неспокойные, предреволюционные годы над Россией.
«- Вот уж никак не предполагал, что у вас существовали особые музеи художественных произведений… Я думал, что скульптурные и картинные галереи – особенность именно капитализма с его показной роскошью и стремлением грубо нагромождать богатства. В социалистическом же обществе, я предполагал, искусство рассеивается повсюду рядом с жизнью, которую оно украшает….
- В этом вы и не ошибались…. Гораздо меньше мы (прим.: марсиане) украшаем наши фабрики и заводы: эстетика могучих машин и их стройного движения приятна нам в её чистом виде, и очень мало таких произведений искусства, которые вполне гармонировали бы с нею, нисколько не рассеивая и не ослабляя ей впечатлений. Всего меньше мы украшаем наши дома, в которых большей частью живём очень мало»
Марсиане видят в себе личностей, но при этом осознают, и чувствуют, что являются частью целого, не ставят свои интересы выше. И развитие этого целого – смысл всей их цивилизации.
В то же самое время, помимо прочего, чувствуется и горькое (но горькое ли?) смирение автора к тому, что путь развития человечества лежит через масштабные войны. На Марсе же ничего этого не было: они очень легко преодолели все формы правления, известные и человеку, прежде чем дошли до венца — коммунизма. Мало войн, мало крови и прогрессивное, сплочённое общество выстраивает сильную цивилизацию стремящуюся к равновесному развитию. Цивилизацию полную рационализма и монолитного, неуязвимого холода, но в то же самое время тесно переплетённого с чувством ответственности перед любой жизнью.
Какой странный симбиоз выводит Александр Александрович описывая марсианский социализм на фоне земного — претерпевающего муки рождения в бесчисленных жертвах. И пусть автор, будучи активным политическим деятелем в бурлящее, предреволюционное время, преданный идеям социализма, показывает в книге единственный выход через пламя разрушений — я не верю в это. Пусть с упоением он описывает революцию, жертвы её и видит в этом освобождение - История показала насколько это разрушительный и страшный путь. И как часто - ошибочный.
«Странное дело: у меня нет никакого беспокойства. Я смертельно устал за эти дни, видел много крови, много страданий, которым не мог помочь, насмотрелся картин гибели и разрушения, а на душе всё так же радостно и светло».
Неужели не знаем иного выхода, кроме как обретения непродолжительного мира, через войну? Неужели мы сами себя программируем на самоуничтожение, читая притягательные, но в корне разрушительные миры антиутопий, снисходительно улыбаясь утопиям, как чему-то оторванному от реальности? Неужели нет в нас стремления к устройству разумного, справедливого общества, в котором будет присутствовать общая цель? И цель не сиюминутных выгод, а чего-то иного. Пусть это общество будет не таким искусственным, как на Марсе из Красной звезды, но…. А каким?
После прочтения Красной звезды появляются вопросы. Со многим описанным можно не согласиться, даже принять роман за антиутопию. Но это именно что утопия. Утопия заблудшего человечества не нашедшего, пока, в отличие от марсиан, свой путь.
7 понравилось
