Цитаты из книги The Stand

Господь посылает силу, а не такси.

Свободная воля как четвёртое измерение: шанс выбрать до совершения события.

Они превратили его в лидера. Они это сделали, а он не имел ни малейшего понятия почему.

Он поразмыслил над тем, стоит ли заправлять рубашку в штаны, решил, что вряд ли президент заглянет сегодня к ним на огонек, и шаркающей походкой, в носках, поплелся на кухню. 

Никому не составить карту той части ада, где живут точка и одиночество. Нет таких карт и быть не может. Ты просто... возвращаешься с другой стороны.
Или не возвращаешься.

«Именно организованность и создает проблему. Когда клетки начинают концентрироваться и темнеть. Тебе не нужно раздавать легавым оружие, пока легавые помнят всех в лицо… и по именам…»

Любовь не приживается там, где есть только страх, точно так же, как растения редко приживаются там, где всегда темно.

Есть множество толкований снов, самое известное – по Фрейду, но я всегда думал, что сны выполняют простую гигиеническую функцию, не более того: снами наша психика справляет большую нужду, всякий раз наваливая объемистую кучу. И у людей, которые не видят сны (или видят, но, проснувшись, не могут вспомнить), в каком-то смысле – ментальный запор. В конце концов, от кошмара есть только одна практическая польза: проснуться и осознать, что это – всего лишь сон.

Глубоко внутри был только он сам. И никого другого ее сын в свое сердце не допускал.

Но здесь для каждой индивидуальной клетки вставал вопрос, древний, очень древний вопрос, впервые возникший еще в Эдеме: ты съешь яблоко или оставишь его в покое? Там, на западе, они уже ели яблочный пирог. Там собрались убийцы Эдема, темные фузилеры.

Он был американцем, она это знала, человеком, которому нравится вкус молока и яблочного пирога, который может оценить уют хлопковой ткани в красную клетку. Вся Америка служила ему домом, и бродил он по ней по тайным тропам, по никому не ведомым дорогам, по подпольным путям с указателями, написанными рунами.

«Кто ты?» – спросил Моисей, а Бог строго ответил ему: «Я есмь Сущий». Другими словами, Моисей, хватит тебе здесь тереться, взял руки в ноги и пошел.

Она хоронила не какую-нибудь куклу размером с человека, она хоронила своего отца, и последним свидетельством его принадлежности к роду человеческому – самым последним – был этот ядреный, насыщенный запах, повисший в воздухе. А скоро исчезнет и он.

Фильмы, даже лучшие из них, есть застывшая выдумка: любой, кто посмотрел "Пролетая над гнездом кукушки", а потом прочитал роман Кена Кизи, обнаружит, насколько сложно, практически невозможно представить себе Рэндла Патрика Макмерфи не с лицом Джека Николсона.

Она пришла сюда, чтобы кое-что сказать, но часто бывало, что, придя сказать, она оставалась, чтобы слушать.

Он будет и дальше бездумно идти по жизни, вовлекая людей – и себя – во всякие передряги, но когда станет совсем плохо, этот самый стержень поможет ему выпутаться.

Стью думал о том, чтобы уехать из Арнетта, поискать что-нибудь получше, но его удерживала инерция маленького городка – тихая песнь сирен, завлекающая знакомыми местами и лицами

Тупее курицы-насестки может быть только нью-йоркский демократ.

Снаружи по-прежнему правила темнота.