Цитаты из книги Темные аллеи

Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нету.

Я ни перед чем не остановлюсь, защищая свою честь, честь мужа и офицера!

Бывают же такие женщины! И что можно отдать за любовь такой женщины! И как же это при такой красоте катать стариков и старух в креслах на колесиках!

Жил когда-то в России, чувствовал ее своей, имел полную свободу разъезжать куда угодно, и не велик был труд проехать каких-нибудь триста верст. А все не ехал, все откладывал. И шли и проходили годы, десятиления.

... А зачем, позвольте спросить, я вмешивался! Не все ли равно, чем и как счастлив человек! Последствия? Да ведь все равно они всегда существуют: ведь ото всего остаются  в душе жестокие следы, то есть воспоминания, которые особенно жестоки, мучительны, если вспоминается что-нибудь счастливое...

За то время, что прошло... я постепенно оправился, — во всяком случае, привык к тому состоянию душевнобольного человека, которым втайне был, и внешне жил, как все.

Правду говорит Марья Сергеевна, что самая дурная девушка все-таки лучше всякого молодого человека.

«Я шел за ней, с умилением глядел на ее маленький след, на звездочки, которые оставляли на снегу новые черные ботики, - она вдруг обернулась, почувствовав это:

- Правда, как вы меня любите! - сказала она с тихим недоумением, покачав головой.»

Если есть будущая жизнь и мы встретимся в ней, я стану там на колени и поцелую твои ноги за всё, что ты дала мне на земле

В лесу очень хорошо, я чувствовал тайный восторг какой-то, уже чувствуется осенняя поэзия.

Люблю август - роскошь всего, обилие, главное - огороды, зелень, картошка, высокие конопли, подсолнухи. На мужицких гумнах молотьба, новая солома возле тока, красный платок на бабе...

Если человек не потерял способности ждать счастья - он счастлив. Это и есть счастье.

Запомнилось за этот день только то, что очень жарко лето в степи, что бесконечнее летнего дня и длиннее больших дорог нет ничего на свете. 

Позднее Блок писал и о революции, -- например, в мае 1917 года: -- Старая русская власть опиралась на очень глубокие свойства русской жизни, которые заложены в гораздо большем количестве русских людей, чем это принято думать по революционному... Не мог сразу сделаться революционным народ, для которого крушение старой власти оказалось неожиданным "чудом". Революция предполагает волю. Была ли воля? Со стороны кучки...

– Поездим ещё немножко, – сказала она, – потом поедем есть последние блины к Егорову... Только не шибко, Федор, – правда? – Слушаю-с. – Где-то на Ордынке есть дом, где жил Грибоедов. Поедем его искать... И мы зачем-то поехали на Ордынку, долго ездили по каким-то переулкам в садах, были в Грибоедовском переулке; но кто ж мог указать нам, в каком доме жил Грибоедов, – прохожих не было ни души, да и кому из них мог быть нужен Грибоедов?

Мы постояли возле могил Эртеля, Чехова. Держа руки в опущенной муфте, она долго глядела на чеховский могильный памятник, потом пожала плечом: – Какая противная смесь сусального русского стиля и Художественного театра!

– Да, всё-таки это не любовь, не любовь... Она ровно отозвалась из темноты: – Может быть. Кто же знает, что такое любовь? – Я, я знаю! – воскликнул я. – И буду ждать, когда и вы узнаете, что такое любовь, счастье! – Счастье, счастье... «Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь – надулось, а вытащишь – ничего нету». – Это что? – Это так Платон Каратаев говорил Пьеру.