Цитаты из книги Ghostwritten

Открываю карту. Карты я всегда любил больше, чем книги. Они не важничают и не поучают.

Тогда одна из этих шотландок спросила: а почему японские ребята, как обезьяны, подражают американцам? Одежда, рэп, скейтборды, стрижки. Я сказал — дело не в том, что они так уж обожают все американское, просто они отвергают все японское, доставшееся от родителей. Но поскольку собственной молодежной культуры у нас нет, вот им и приходится брать первое, что под руку попадется, а это, естественно, американское. Но вообще-то не американская культура имеет нас, а мы имеем ее.

Много времени должно пройти, прежде чем мы, сироты, научимся трезво относиться к таким вещам. При первом же удобном случае кидаемся все романтизировать, да еще как! И притом я не то чтобы настоящий сирота, сиротства я не испытал. У меня всегда была Мама-сан.

Мое прибежище — джаз. Джаз — самый прекрасный из всех «уголков» на свете. Краски и чувства там рождаются из звуков, а зрение ни при чем. Ты становишься слепым, но видишь больше. Вот почему я работаю в магазине у Такэси. Только об этом никогда никому не рассказываю.

Если богатым надежда не по карману, почему за отчаяние должны расплачиваться бедняки?

Последние несколько месяцев я жил с тремя женщинами. Одна была призраком, а сейчас стала женщиной. Другая была женщиной, а сейчас стала призраком. Третья была призраком и останется призраком. Но эта история совсем не про нее. Призрак находится в тени, где ему и полагается быть. Если призрак выходит из тени, он становится человеком.

- Скажи, Сатору, в каком месте у человека рождаются такие желания? Нет, ты мне скажи! - требует Такэси, словно я наверняка знаю, но из вредности отказываюсь открыть секрет. - Полчаса судорожных объятий, несколько укусов, три секунды оргазма - если повезет, полчаса приятной полудремы, а когда очнулся - понимаешь, что ты просто мерзкий кобель и спутил в унитаз миллионы сперматазодов и шесть лет брака. Почему мы устроены таким образом, ну почему?