Цитаты из книги Весь мир театр

Когда-то и уютные импрессионисты казались хулиганами, а теперь у почтенного капиталиста над письменным столом висит жуткая фиолетовая баба с тремя ногами, и ничего.

Идея гейши - воплощенной, но в то же время неплотской красоты - будоражила воображение. Какое пьянящее ремесло - служить объектом желаний, оставаясь недоступной для объятий.

«Беги! Живи! Спасайся! А обо мне забудь. Пусть для тебя останусь я тенью без лица».

Я хороша, он — лучше, как яви лучше сон.

Как Инь и Ян, стремятся друг к другу силы две, Без темноты нет света, без света — темноты.

Нельзя пред нашим братом плясать и песни петь, а после недотрогу собой изображать.

Настоящая красота не мозолит глаза, она сокрыта и доступна немногим избранным.

"...трудно не заплутать в лабиринтах неестественного мира, где игра подлинней реальности, отражение интересней сути, артикуляция заменяет чувства, а под гримом не разглядишь лица. Только в театре, среди людей театра могло произойти преступление с подобными мотивами и в подобном антураже.»

Без великодушия цена любви — медный грош.

В сочетании цифр есть безусловная магия; не чувствуют ее лишь люди, начисто лишенные воображения.

Принято считать, что Зло сильнее Добра, потому что не ограничивает себя в приемах — ставит подножку, бьет из-за угла или ниже пояса, нападает вдесятером на одного. Поэтому, борясь со Злом по правилам, победить якобы невозможно. Но подобные разговоры происходят от г-глупости и, простите, импотенции.

Всякий мужчина сам решает, герой он или нет. Нужно сделать выбор и потом уже ему не изменять.

Актеры не похожи на обычных людей. То есть именно что похожи, но на самом деле это, возможно, некий особенный подвид homo sapiens, обладающий своими специфическими повадками.

В программке было написано просто "Неслышимый - г. Газонов" - так Маса перевёл свою японскую фамилию Сибата, состоящую из иероглифов "лужайка" и "поле".

... не нужно усложнять то, что не требует сложности.

Репетиция репетиции - это что-то новенькое.

Голова, без того отупевшая от унизительных любовных терзаний, отказывалась выполнять привычную аналитическую работу. Никогда еше Эраст Петрович не находился в столь паршивой интеллектуальной форме. Цветы с гадюками, кубки с отравой, окровавленные бритвы, хрупкие единицы перемешивались в его мозгу, кружась абсурдными хороводами.

У очень трудной проблемы может быть очень дорогое решение, но оно есть всегда.

Честность – непременное условие долгого, плодотворного сотрудничества, именуемого «браком».