Цитаты из книги Фараон

"В самом худшем положении, - думал он, - надо делать все, что мы можем и что от нас требуется. Когда-нибудь все это наладится, и нынешний посев даст свой урожай".

Скромный же египтянин самую красивую скульптуру и колонны прячет внутрь храма, как мудрец, который скрывает высокие мысли, чувства и желания в глубине сердца, а не украшает ими свою грудь и плечи.

"... египетский народ во время своего величия представлял как бы единый организм, в котором жрецы были мыслью, фараон - волей, народ - телом, а повиновение - цементом."

О жрецах: "Жалкие люди, хоть и святые!.. Не едят мяса, довольствуются одной женой или совсем избегают женщин и не знают, что значит занимать деньги..."

"Помни, что вождь их, Моисей - это жрец-отступник, которого в наших храмах проклинают и поныне, что евреи унесли из Египта больше сокровищ, чем стоил весь их труд в течении нескольких поколений. Они похитили у нас не только золото, но и веру в Единого и в наши священные законы, которые сейчас объявляют своими."

Но когда лев наденет на себя воловью шкуру, у него всегда будет торчать из-под неё хотя бы кончик хвоста.

Царевич не раз видел на границах номов статуи богов, которых жители соседнего нома забрасывали грязью, а солдаты чужеземных полков обстреливали из луков и пращей. Если боги терпеливо сносят такое поношение, то вряд ли их трогают также молитвы и процессии.

И так во всём мире царила вражда. Каждый желал того, что преисполняло страхом других. Каждый просил о благе для себя, не думая о том, что это может причинить вред ближнему. Поэтому молитвы их, хотя и были как серебристые птицы, взвивавшиеся к небу, не достигали цели.

Мои глаза и сердце. Они - точно долина между гор, которая не может молчать, когда слышит крик, и откликается эхом.

Если ты, мать, склонишься передо мной до земли, то мне останется разве что спуститься под землю…

Глупость человеческая необъятна, как море. Она все может вместить...

Впереди повелителя земли и неба шествует могущество, а позади милосердие.

Вино делает человека прозрачным.

Действительно, мой учитель был прав, когда предостерегал меня от женщин. Вы словно спелый персик перед глазами человека, у которого высох язык от жажды. Но только с виду. Ибо горе глупцу, который раскусит этот красивый плод: вместо освежающей сладости он найдет внутри гнездо ос, которые изранят ему не только рот, но и сердце.

В жреческой школе он научился владеть собой, при дворе научился сносить обиды и лицемерить, и это будет теперь его щитом и орудием в борьбе со жрецами...

Пока он не видел этих воинов с всклокоченными бородами, он не думал о них. Сейчас же они мешали ему. Ему было так тесно с ними на земле, что кто-то должен был уйти: они или он.

- Странные люди эти мудрецы! - говорил он Тутмосу. - Они знают, что будет сын, чего не знаю я, отец, и сомневаются, буду ли я его любить, хотя нетрудно догадаться, что я буду любить ребенка, даже если это будет дочь.

Скамья останется скамьей даже и тогда, когда покрыта львиной шкурой.