Цитаты из книги Имя Розы

- Апулей и Лукиан - их вымыслы содержат, под покрывалом неестественности, наидобрейшую мораль, ибо учат нас, сколь дорого приходится платить за допущенные ошибки. В повести о перерождении человека в осла может подразумеваться перерождение души, впавшей в греховное состояние.

Хорхе – это была олицетворенная память книгохранилища, живой дух скриптория.

- Цари тут купцы. А сила их в деньгах.

- Мы рады, что вам предстоит потревожить это змеиное гнездо – именно вам.

- Библиотека должна заняться литературой на народном языке, обратить внимание на не-латинские новые книги… А вместо этого нами самими помыкает кучка иностранцев, которые заправляют библиотекой по старинке, как будто в Клюни все еще аббатствует добрый Одийон…

- Что мы умеем делать? Книги? Надо заняться книгами и обеспечить ими университеты всего мира. И поинтересоваться, что происходит там в долинах…

- Сейчас как никогда стараются священнослужители укрепить в мирянах веру посулами адовых мук.

- Мудрец обязан как-то прикрывать открытые им тайны, чтоб другие люди не употребили их во зло. Но открывать их надо. А эта библиотека, по-моему, именно то место, где тайны вовсе не открывают.

- В общем, кто-то в аббатстве не желает, чтоб в библиотеку ночью проникали, а кто-то другой, и даже многие другие, пытались и пытаются все же туда проникнуть.

- Скоро при помощи стекла станут не только отправлять обряды, но и исправлять природу.

- На взгляд того, кто не умеет видеть. Пути Антихриста медлительны и дики. Он тогда является, когда не предчувствуем его. И не апостол ошибался, а мы, не нашедшие ключа к расчету.

- В этот день разговор шел о способах являть истину чрез необыкновенные, остроумные и загадочные образы. Я напомнил ему, что в труде великого Аристотеля мы имеем довольно точные указания на сей счет…

- Брат Вильгельм тут цитировал Ареопагита о познании через уродство. А Адельм в тот день вспоминал слова другого знаменитого мужа – доктора Аквинского – о том, что святые истины лучше представлять в грубых телах, чем в благородных.

Я встречал и прежде самые соблазнительные картины греха в писаниях именно тех людей, которые, славны неподкупнейшей добродетелью, клеймили соблазн и последствия его. Доказательство, что сих мужей снедает страсть к истине до того пламенная, чтобы не останавливаться перед любыми описаниями, изобличающими Зло во всех его прелестях, коими прикрывается. До того они желают охранить людей и приготовить их к козням нечистого.

- На каждую добродетель и на каждый грех есть пример в бестиариях, где под видом зверей показан человеческий мир.

- Бабуины, сиречь африканские обезьяны. Обитатели перевернутого мира, где замки стоят на кончиках башен, а земля находится на небе.

– Не слишком смейся над себе подобными. Над теми, кого не можешь любить, также не смейся: лучше их бойся. И поосторожнее в этом аббатстве. Оно мне не нравится.

- Это твои оксфордские наставники научили тебя обожествлять разум, иссушив пророческий дар в твоем сердце! -Ты ошибаешься, Убертин. Ты ведь знаешь, что из всех учителей самый мною почитаемый – Рогир Бэкон…

В 1970-м году в Буэнос-Айресе, роясь на прилавке мелкого букиниста, я наткнулся на испанский перевод брошюры Мило Темешвара «Об использовании зеркал в шахматах». (...). Это был перевод с утерянного оригинала, написанного по-грузински (первое издание – Тбилиси, 1934).

Чтоб существовало отражение мира, мир должен иметь форму