Цитаты из книги Имя Розы

Я-то понял, что, вероятно, он желает употребить ту коварную фигуру мысли, которая у риторов именуется ironia.

Всё обстоит наоборот: товары служат для приобретения денег.

Когда мужик смеëтся, в это время ему нет никакого дела до смерти.

И до чего блистательно отсутствуют здесь любые отсылки к современности, любые наши сегодняшние тревоги и чаяния.

… итальянского перевода с довольно сомнительного французского текста, который в свою очередь должен был являть собой переложение с латинского издания семнадцатого века, якобы воспроизводившего рукопись, созданную немецким монахом в конце четырнадцатого.

Франциск никогда не имел трений со святой церковью. И в Евангелии не сказано:"Продай вам, что имеешь и раздай бездельникам". Герард давал, а взамен ничего не получил. Это оттого, что давал он дурным людям.

Знание не монета, которой нисколько не вредны любые хождения, даже самые беззаконные;оно скорее напоминает драгоценнейшее платье, которое треплется и от носки, и от показа.

"Как хорош мир и как отвратительны лабиринты", - с облегчением произнëс я.
" Как хорош был бы мир, если б имелось правило хождения по лабиринтам", - ответил учитель.

"Да что же... значит, мы в таком месте, откуда отступился Господь... " - в отчаянии сказал я.
"А ты много видел мест, где Господь чувствовал бы себя уютно? " - спросил в ответ Вильгельм, глядя с высоты своего роста.

"...Лжеапостолы, как и минориты, поклонялись Иоахиму Калабрийскому, - перебил его Аббон. - Спросите хоть у вашего собственного собрата - Убертина".
"Хотелось бы точности ради, заметить вашему высокопреподобию, что ныне он не мой, а ваш собственный собрат", - отвечал Вильгельм, улыбаясь и кланяясь, как бы поздравляя Аббата с таким великолепным пополнением для олицетворяемого им ордена, который теперь включал в свои ряды столь знаменитого человека.

"Мы пытаемся понять, что происходит у людей, живущих среди книг, в книгах, ради книг, и, следовательно, все, что они говорят о книгах, очень важно..."

Одна из задач науки — продление человечьего века.

Восемь – число совершенства любого квадрата, четыре – число евангелий, пять – число зон неба, семь – число даров Духа Святого.

Страх, психология «осажденной крепости» не раз искусственно подогревались власть имущими и обеспечивали им массовую поддержку волн репрессий.

Слушая повторно, следя по партитуре, замечаешь то, что в первый раз проскочило мимо. Но этот первый раз должен быть таким потрясающим – и не только на взгляд специалистов, – чтобы захотелось повторить»

Этого сладострастия нет у Рогира Бэкона. Тот стремился поставить науку на службу народа Божия, ради его счастья. Следовательно, он не гнался за знанием ради знания. А у Бенция только ненасытное любопытство, гордыня ума. Он сладострастник. Он нашел способ не хуже любого другого, чтобы ему, монаху, видоизменять и удовлетворять в опосредованном виде похоть собственных чресл.