Отзывы о книге Гуттаперчевый мальчик

В детстве меня приводила в ужас чёрная обложка с тёмно-красными буквами в названии. Уже оформление книги ассоциируется с кровью, болью и жестокостью. Детская интуиция подсказывала, не читать эту книгу, хотя не редко она была у меня в руках, какая-то сила притягивала полистать страницы, посмотреть иллюстрации. От мамы вскользь я услышала, что финал у этой истории плачевный, в итоге так и не стала читать. Мы с мужем очень любим ходить в цирк. Стараемся не пропускать ни одну программу. Красочные афиши, громкие звуки оркестра, сейчас уже яркое шоу с современными технологиями поднимает настроение и детям и взрослым. Возвращает утраченную частичку детства: аромат сладкой ваты, леденцов на палочке, звонкий смех, дрессированные животные на время переносят в мир, где нет зла и жестокости. Меня заинтересовало, а каким был цирк давным-давно!? В то время, когда в конце писался " Ъ" -ЦИРКЪ После прочтения, я задумалась, а ведь действительно, порой за яркими костюмами, сверкающими улыбками, зрителю не виден бесконечно тяжёлый труд артиста. Что иногда жизнь человека висит на волоске и получается с ней играют как с мячиком., всё ради представления, которое должно продолжаться, несмотря ни на что. Не знаю, теперь с каким настроением я буду ходить в цирк...

Слово «гуттаперчевый» здесь — ключевая метафора. Гуттаперча — это эластичный материал, похожий на каучук. Так называют человека гибкого, способного приспосабливаться к обстоятельствам.
Таким человеком в повести является юный гимнаст Петя, который выступает в приезжем бродячем цирке.
Действие разворачивается в течение
одного дня во время празднования
Масленицы в Санкт‑Петербурге.
Жизнь Пети — череда лишений: сиротство, смена
опекунов, жестокое обращение
циркового наставника Беккера.
Беккер, циничный и жестокий, видит в  Петьке только инструмент для заработка. Всё его «воспитание» — это насилие.
Это пронзительная и жесткая социальная драма о всеобщем равнодушии.
Взрослые используют талант мальчика
ради выгоды и развлечения других, игнорируя его
потребности.
Это не просто грустный рассказ о цирке, это трагедия о том,
как легко человек становится вещью в руках тех, у кого больше власти.

Повесть, опубликованная в 1847 году Дмитрием Григоровичем, представляет собой глубоко реалистичное и пронзительное произведение, посвященное жизни крепостных крестьян в российской глубинке. Автор, лишенный иллюзий и романтизации, изобразил быт и судьбу простых людей с безжалостной достоверностью, избегая всяких украшений и литературных "экивоков". История главного героя, Антона, становится все более трагической, а надежда на улучшение его положения постепенно сменяется чувством безысходности. Особое место в произведении занимают старославянские выражения и диалектные особенности языка, которые придают повествованию подлинность и оживляют картину того времени. Читатель оказывается погруженным в атмосферу эпохи, где каждое слово звучит как голос из прошлого. Григорович также раскрывает сложные аспекты народного характера и обличает равнодушие толпы к чужим страданиям. В этом произведении проявляется жестокая правда: в условиях социального и экономического угнетения каждый вынужден бороться за себя, порой даже игнорируя чужие беды. Литературный критик Белинский Виссарион Григорьевич в письмах к Боткину так высказался о "Горемыке":

…читая её, я всё думал, что присутствую при экзекуциях. Страшно!..

Отец у Григоровича умер рано, Диме было восемь лет. Воспитывала его мать, она была француженкой. Поэтому мальчик плохо говорил по-русски, а будучи уже юношей долго не мог избавиться от французского акцента. Не самый лучший старт для будущего русского писателя.

Имя русского писателя Дмитрия Васильевича Григоровича мы помним с детства. Если точнее – с пятого класса. Будто вчера было – Куприн «Белый пудель», Короленко «Дети подземелья», Григорович «Гуттаперчевый мальчик». У многих в голове так и остается – русские детские писатели. В случае с Куприным очень, конечно, зря. По Короленко не скажу, не добрался. А вот Григорович … Тут все сложно.

Его карьера писателя началась очень удачно. Две его ранние повести – «Деревня» и «Антон-Горемыка» сделали ему в начале пятидесятых имя в русской писательской среде. В СССР таких называли писатель-деревенщик. Неожиданный, в целом, выбор. С восьми лет мальчик учился в Москве и Питере, французский пансион, инженерное училище, академия художеств. Деревню, простого крестьянина понимал плохо. Да и тематика была непростая – это вам не лубочное крестьянство в лаптях-кокошниках, это самое что ни на есть дно, горе, боль и кошмар.

Далее карьера Григоровича как писателя шла ни шатко, ни валко. Были несколько романов (самый известный из них «Рыбаки»), десяток повестей, два десятка рассказов. Его активно критиковали, даже те, кто сначала славил. Темы потеряли актуальность, сатира совсем слабенькая, вместо глубины чувств – эффекты. Единственная повесть, которая зашла читающей публике – уже упомянутый «Гуттаперчевый мальчик». Так и остался он в итоге даже не вторым, а третьим писательским эшелоном. Но мальчика читают исправно, вопросов нет.

Я взял для ознакомления «Антон-Горемыка». Сюжет – история из жизни обнищавшего крестьянина Антона. На наших глазах этот несчастный скатится со дна этой жизни на дно дна. И сюжет заспойлерил не я, а сам Григорович, когда придумывал название книги.

У меня с этой повестью все сложилось, книга довольно сильная, но с нюансами.

Читать все это довольно тяжело в моральном смысле. Уж больно беспросветно-тоскливая вышла история. Дмитрий Васильевич с чувством и расстановкой выдал нам не прилизанное крестьянство, как у того же Тургенева, но забитых, замученных поборами и несправедливостью людей. Людей, сильных духом, но абсолютно порабощенных душой. Людей, окруженных одними жуликами, подлецами и негодяями. Повесть, которая начинается практически как «Однажды в студеную зимнюю пору …» (совпадение?) продолжается как «Гроздья гнева» Стейнбека, где нет предела несчастий и депрессии. И предсказуемый финал. Не может повесть с таким названием хорошо закончится.

Герои неплохие в целом. Пожалуй, злодеи слегка опереточные, а добрые люди слегка истеричные, но для середины 19 века это вполне нормально. Но, в целом, типажи занятные. Сцена на ярмарке чудо как хороша. Переменчивый народ, который бежит спасать (в основном, конечно, советом), а через пять минут уже готов тебя порвать на части, тоже прекрасно сделано. Вообще, в этой книге есть много маленьких удач, отдельные типажи, сценки, диалоги.

Пожалуй, есть вопросы к языку. Мне показалось, что прямая речь нарочито простонародная. А сам текст местами не держит стиля, лезут какие-то неудачные обороты речи. Может придираюсь, но сначала вообще этот контраст между диалогами и описательной частью резал глаз. Потом он или сошел на нет или я привык.

В целом, повесть отличная. Я не пожалел о прочитанном, к тому же книжка совсем коротенькая. Но рекомендовать не буду, читать в депрессивное время такие грустные книги, наверное, не стоит. Ну или наоборот, порадоваться что бывает и хуже. Хотя … Старый анекдот «Да, душ по пятьдесят бы не помешало …» может наступит еще. Ну или нет.

Ничего себе детская книжка. Она не просто грустная, она мрачная в самом прямом смысле этого слова. Это история маленького мальчика-циркача, оставшегося сиротой и не видевшего практически ничего хорошего за всю свою короткую несчастную жизнь. Написана так, что мороз по коже продирает - сплошная безнадега и безысходность, что ещё больше подчеркивается сравнением жизни Пети с жизнью гладких сытых детей из богатой семьи. И с первых же страниц почему-то была уверена, что хорошего конца не будет. По стилю чем-то напомнило творчество Мамина-Сибиряка. Повесть произвела впечатление, написана она очень талантливо. Но хорошо, что я её в детстве не прочитала, а то долго бы кошмары снились. Впервые столкнулась с настолько угнетающей детской книжкой.

История маленького артиста цирка, показывавшего чудеса гибкости, никого не оставляет равнодушным.

История, первая, которая заставила меня заплакать в душе и понять, сколь жестокой бывает жизнь. Для кого-то чудесный мальчик - это чудо, потрясающий акробат, а для меня - трагедия маленького человека. История ребёнка, чью судьбу сломали в угоду, в прихоть и на потеху публике.

Легко так - сломать, использовать детский труд. История, которая, помню, шокировала меня и потрясла. Помню читала и думала, что как же так можно-то? Он же ребёнок! Да, гибкий до невероятности, но ребёнок. И чувствовала, что будто бы сама нахожусь на месте этого мальчика и от этого читать было ещё тяжелее... И душу переворачивало, и сердце сжимало...

Отвратительная повесть. Вызвала сильнейший приступ клаустрофобии. Снаружи всю дорогу метель, ничего не видно, внутри - теснота, духота, и воняет. Причем так обстоит дело не только со злосчастным мальчиком, но и с "благополучными" детьми графа Листомирова. Они тоже обитают в безвоздушном пространстве. Если бедный мальчик чахнет под гнетом беспощадного Беккера, то маленькие графья задыхаются от гиперопеки. Описание детских комнат в доме графа вызывает образы наглухо загерметизированных отсеков космического корабля. Из игровой мы попадаем в классную, оттуда в спальню, и из спальни - в уборную. А выйти наружу также невозможно, как в открытый космос без скафандра. Вот как обставляется отъезд детей в цирк:

Вскоре детей вывели на парадную лестницу, снова внимательно осмотрели и прикутали и, наконец, выпустили на подъезд, перед которым стояла четырехместная карета, полузанесенная снегом. Лакей величественного вида, с галунами на шляпе и на ливрее, с бакенами à l'anglaise , побелевшими от снега, поспешил отворить дверцы. Но главная роль в данном случае предоставлена была, впрочем, старому, седому швейцару; он должен был брать детей на руки и передавать их сидевшим в карете трем дамам; и надо сказать, он исполнил такую обязанность не только с замечательной осторожностью, но даже выразил при этом трогательное чувство умиленного благоговения.

Фактически дети не знают ни неба, ни ветра. Погулять на площади, где масленичные гулянья, им так же не светит, как и бедному мальчику.Те же "дети подземелья", только рангом повыше. И совсем уж добивает то, что, оказывается, старшей девочке Верочке запрещают читать книги, т.к. от них развивается воображение. Любящая тетя обещает подарить ей на масленицу вместо желанной книжки "рабочий ящик" (очевидно имеется в виду шкатулка для рукоделия). Ну что ж, как говорил незабвенный, "руки работают - голова отдыхает. " Гуттаперчевому мальчику хотя бы было что вспомнить в его восемь лет. Он запомнил, как мать-прачка брала его с собой летом на речку. Показательно, что клоун не верит этим воспоминаниям, а считает их сном. Хотя на кошмарный сон похожа как раз реальность.

Отворив дверь, Эдвардс вошел в крошечную низкую комнату, расположенную под первой галереей для зрителей; нестерпимо было в ней от духоты и жары; к конюшенному воздуху, разогретому газом, присоединялся запах табачного дыма, помады и пива; с одной стороны красовалось зеркальце в деревянной раме, обсыпанной пудрой; подле, на стене, оклеенной обоями, лопнувшими по всем щелям, висело трико, имевшее вид содранной человеческой кожи...

Скорей, скорей, бежать после этой книги, искать "Дерсу Узала" Арсеньева, солнечного света, дождя, тумана, звёзд, и главное - никаких детей и взрослых! Ни счастливых, ни несчастных, ни любящих, ни злых. Надоели все. И злые немцы, и добрые тёти, и дохлые мамаши, и отцы-педанты. Дайте мне двустволку, собаку и тайгу.