Пелагея и Алька

Эх, как же мне редко в последнее время попадаются книги, читая которые, чувствую себя не читателем, а очевидцем, участником тех событий, о которых говорится в произведении. «Две зимы и три дета» - это как раз такая. Она из тех, прервать чтение которых стоит огромнейших усилий, а закрыв, мечтаешь и считаешь время – ну когда-же? Когда же найдётся хотя бы пять минуточек?

Я гостил в северном селении Пекашино второй раз. В течение шести дней. И так мне полюбились персонажи Абрамова, что я и сам себя почувствовал немного пекашинцем. Никогда я так не сострадал литературным персонажам, словно это были живые люди.

«Две зимы и три лета» - второй роман Фёдора Абрамова из тетралогии «Пряслины» о жизни пекашинских колхозников. Если первый роман описывал события 1942 года, то теперь мы оказываемся в 1945-1948 годах.

Чуете, время какое? Ура, товарищи! Победа! Эйфория! Враг разгромлен в собственном логове! Началась счастливая жизнь и строительство светлого будущего!

Ага! Щас!! Как бы не так!!!

Раньше, еще полгода назад, все было просто. Война. Вся деревня сбита в один кулак. А теперь кулак расползается. Каждый палец кричит: жить хочу! По-своему, на особицу.

Запомни: для кого война кончилась, а для нас, северян, только началась. Пол-России лежит в развалинах – каким лесом ее отстраивать? Опять тебя политграмоте учить?

Да, как ни крути, а для несчастных колхозников война и впрямь не закончилась. Как жили впроголодь, так и остались жить. Зерно сдай государству! Мясо сдай государству! Молоко сдай государству! Нет молока? Деньгами отдавай! И ещё на заем подпишись! Сено накоси для колхозной скотины, а себе, сволочь, чтобы ни одного лишнего возка! А теперь самое главное – обеспечь разрушенную страну «кубиками» - лесом. И вот тебе, пекашинская баба, такой план лесозаготовок, какого за военные годы не было. Чтобы ты волчицей выла, чтобы ты судьбу проклинала, чтобы к топору шла не только ты, но и дети твои. Рубите и помните, что потом вас всё равно вздрючат, поскольку за заготовкой леса никак не успеть начать вовремя сев. Ну и так далее. И быть твоей судьбе, пекашинская баба, таковой вовек, потому что, скорее всего, твой мужик не вернулся с войны. А если вернулся – то ты в числе не многих счастливейших в этой проклятой северной деревне, и не плачь, не убивайся, а сожми зубы и терпи.

Дальше...

Сиверком веет со страниц романа. Морозом холодит – тем самым, на который попадает самая жаркая пора лесозаготовок. Горький привкус мхов и хвои остаётся во рту – как бы сам жрал с народом эту гадость вместо хлеба, чтобы не сдохнуть с голоду. И никаких приукрашиваний действительности. Не с улыбками энтузиазма выходят колхозники в свою зимнюю (лесорубную), весеннюю (посевную), летнюю (сенокосную), осеннюю (уборочную) страды. Но всё-таки верят, что немного жисти такой осталось, и раз закончилась война – скоро, скоро наедятся они всласть хлеба и мяса, напьются молока. И тем будут счастливы.

Не будут. Потому что если кто в романе и съел кусок хотя бы белого хлеба, то по везению. И если и есть у кого несколько счастливых минут или часов, то это время словно чужое добро у судьбы уворовано, и спешат прожить его пекашинцы поскорее, пока не отобрали.

А так - до последней странице горе на беде сидит и бедой погоняет.

Очень интересно, очень любопытно смотреть, как меняются (или не меняются) люди, главные пекашинские персонажи.

Первым в их ряду стоит, конечно, Михаил Пряслин. В первой книге «Братья и сестры» это был практически подросток, с гибелью отца ставший единственным мужчиной в семье. Теперь Михаил подрос, и хоть по годам это юноша, но по скалу ума, по характеру, наконец, по физической силе это – мужик, опора всей деревни, со всеми её сирыми, убогими, а главное вдовыми. Чего уж там говорить, если у Анфисы Мининой, председателя колхоза, Миша Пряслин – первый помощник.

И всё же сознательность сознательности рознь, и кидает Михаила из стороны в сторону. То роман с вдвое старшей Варварой закрутит, то всю деревню с её нуждами пошлёт куда подальше. Но главная пряслинская беда в его горячности. Вывести парня из себя много стараться не надо, а в такие минуты он может делать что угодно, но только не головой думать. Такая-то горячка, злобно-мстительная приводит к тому, что умирает от рака Тимофей Лобанов, которого вовремя в больницу не отпустили да на лесозаготовки отправили. С такой же горячности он первый высказывается за снятие председателя колхоза Анфисы Мининой, хотя она-то больше всех понимала нужды семьи Михаила, точнее его матери, у которой, не считая возмужавшего первенца, пятеро на руках.

Анфиса Минина – председательница, ставшая жертвой своей собственной жалости к людям. Редкостный пример сохранения человечности и материнского отношения к людям. Именно в её годы правления колхозом пекашинскому народу пришлось жить хуже всего, и кто в этом оказался виноват? Людям свойственно искать проблему в ком-то, в особенности во власти, ну а в деревне председатель колхоза и есть первая власть. Правда, к Анфисе относятся с уважением, и тем не менее когда снимают её с должности, только один слабый неуверенный писк с задних рядов раздаётся в её поддержку.

Егорша Ставров-Суханов. В первой книге упоминается только один раз, а теперь он лучший друг Михаила. Но с первых же глав понятно, что дружок гниловат. Умеет работать, силён, залихватист, но резко контрастирует с Пряслиным. Михаил – честен, прямолинеен. Егорша – гибок и халявист. Как ни странно, по халяве ему всё и достаётся. Что всё? А что для счастья человеку в то время надо? Непыльная работа. Дружки собутыльники. Невеста.

Иван Лукашин. Он вернулся к своей Анфисе, и ради него Минина дала отворот поворот своему мужу, что является нонсенсом для того времени – все бабы четыре года дожидались мужей домой, большинство получило похоронки, а эта! Сука и курва – не стесняясь называют её бабы. А то, что любовь… (Любовь? Кака-така любовь?) До любви ли в то время было? Но Лукашин возвращается, и даже через некоторое время становится председателем колхоза. Судя по всему, как он председательствовал, речь пойдёт в третьей книге, но и тут понятно, что досталась человеку тяжелейшая доля, начинает он которую с традиционных слов «скоро наедимся».

Подрезов, районный начальник. Страшный, жёсткий человек, которого невозможно любить, но нельзя не уважать. Держит район в железном кулаке, и только пикни у него!

Что же написал Абрамов? Своеобразную историю времени через несколько семей, да отдельные небольшие истории, из которых состоит жизнь. И нельзя не вздрогнуть, или вздохнуть от отдельных эпизодов, не всегда даже имеющих прямое отношение к генеральной линии романа. Вот приползает домой муж Марфы Репишной – приползает, чтобы умереть. А пока он спит последним, ещё живым сном, жена обнаруживает в его узелке сладости, который через всю войну тащил для неё этот человек. Заметим, сделавший несчастной её на всю жизнь. Вот Тимофей Лобанов, вернувшийся домой из плена, ненавидимый своей огромной семьёй. Вот Евсей Мошкин, старовер, пропесоченный большевистской властью. Вот десятки других жизненных историй. Ключевое слово – жизненных.

Скоро, очень скоро буду в Пекашино в третий раз. С романом «Пути-перепутья».

Война кончилась, а давление на колхоз осталось. Мужики еще не вернулись, продолжают приходить похоронки, а стране нужен лес, да и план по урожаю не уменьшался. Кроме государственных заемов у деревенских добавились различные налоги. По каждому виду налога свой уполномоченный, каждый из которых ходит по избам. Наиболее ушлые заходят не с главного входа, а с задворок, чтобы люди не разбежались.

«В двадцатых числах августа в Пекашине собралось сразу пять уполномоченных: уполномоченный по хлебозаготовкам, уполномоченный по мясу, уполномоченный по молоку, уполномоченный по дикорастущим — и на них был план — и, наконец, уполномоченный по подготовке школ к новому учебному году. Плюс к этому свой постоянный налоговый агент Ося. И все эти люди с пухлыми полевыми сумками, в которых заранее все было расписано и рассчитано, с утра осаждали Лукашина. И каждый из них требовал, нажимал на него, ссылаясь на райком, на директивы и постановления.»

Самый тяжелые – мясной налог. Городу нужно продовольствие. Если нет собственной животины, то покупай на рынке и сдавай. Вот она – диктатура пролетариата. При этом за всю войну, в этой конкретной деревне, на себе пахали, лошадей мало, заводы танки делали. Трактор появился после войны, для лесозаготовок. Для восстановления страны нужен был лес. Жизнь местных в глухой северной деревне, мне больше напоминает ссылку осужденных «на поселение». Беспрерывный труд, норма выработки на каждого человека, обязательные разнообразные налоги, самообложение (добровольный сбор), в лес на месяцы уходили на лесозаготовки, спали в бараках, родных не видели, и только там можно было деньги заработать и чай с сахаром пить.

«Лизке вспомнились Ручьи, барак, лесная жизнь. В делянку идешь в потемках, в барак возвращаешься в потемках. Ватник скрипит, как шлея на лошади, задубел, заледенел: поброди-ка целый день в снегу до пояса.»

А этой Лизке шестнадцать лет, из многодетной семьи, отец на фронте погиб, всю войну проработала. На колхозные трудодни не выживешь. А тут еще и природные катаклизмы, жара, засуха, в лесу неурожай. Большие проблемы с одеждой, обувью, дети валенки по очереди носили. Не у всех коровы были. Если корова умирала, то не было у людей денег на новую корову.

И все это не антисоветчина 90-х и диссидентские рассказы. Эпопея «Пряслины», в которую входит эта книга, удостоена в 1975 году Государственной премии СССР, она о преодолении трудностей и подвиге советских колхозников, но в большей степени о жизни народа. Думаю о многом в этой книге не написано, иногда чувствуются цензурные вставки, например, оправдывающие бесчеловечное поведение чиновников. Некоторые характеры райкомовцев противоречивы.

Налоги совершенно не учитывали возможности людей их выплачивать. Во всем уравниловка. Заработанный колхозный трудодень зависел от урожая, а к этому времени увеличивали сборы и трудодень обесценивался. Рассчитывали по килограмму хлеба за каждый трудодень получить, а пришли новые нормы:

«в нынешнем году план заготовок хлеба по нашему району удвоен, то есть мы должны дать в закрома родины двести пятнадцать процентов. Это великая честь, товарищи!»

Власти эксплуатировали свой народ шибче чужих.

Показано отношение к вернувшимся пленным, в независимости от причин плена и прошлых заслуг, это уже люди низшего сорта. Многие держались помощью друг другу. Одновременно были и проходимцы, как без них. Легко можно было получать благодарности от райкома, гробя хозяйство по другим направлениям и нещадно эксплуатируя колхозников. Например, для плана, кидая зерно в мерзлую землю. Многое зависело от председателя, насколько в нем совесть есть. Совестливым больше всего доставалось, они и работали больше, потом болели, погибали. Это и коммунистов касалось. С честных коммунистов в разы больше брали, несмотря на обстановку внутри семьи, на сознательность давили.

Автор через текст передает читателю свою боль и любовь к деревне и людям. Важная и нужная книга, о людях, о труде, о судьбе и характере русского народа.

Вторая часть тетралогии Федора Абрамова переносит в послевоенное время 1945-1947 годы. Если вы решитесь взяться за прочтение этого цикла, то рекомендую начинать с первой книги, это не тот роман, который можно читать с любого места и все будет понятно.

Все ждали победы, как чуда, надеялись и верили, что закончится война и сразу же все изменится, буквально на следующий день. А как оно изменится, если страна в руинах? В селе Пекашино Архангельской области почти в каждый дом пришла похоронка. Мужчины, кто не убит, либо вернулись инвалидами, либо еще не демобилизовались, а потому основная работа по прежнему лежит на бабах. Стране нужен лес и немощные, больные старухи, клянут судьбу, но выходят на лесозаготовки. Теперь лесной фронт становится главным направлением для пекашинцев, но нет уже того энтузиазма и сплоченности у сельчан, что во время войны. Хочется, ох, как хочется поскорее лучшей жизнью зажить, хотя бы не впроголодь. А на чем же тут разживешься, если все скошенное, выращенное, надоенное с личного хозяйства надо отдать государству ? Портки, рубахи латанные-перелатанные, а тут еще внутренний заем подоспел. Люди добровольно-принудительно кредитовали государство, отдавали деньги с последующим погашением через 10-20 лет.

Интересно наблюдать за дальнейшей судьбой героев. Михаил Пряслин быстро повзрослев, становится опорой не только для матери и своей семьи, но и для всего колхоза. Анфиса Минина -самый человечный человек, как раз за это самое и пострадает. Командным решением райкома вместо нее будет назначен другой председатель. Вновь появится в селе Лукашин, который в конце первой части был призван на фронт. Людям свойственно обвинять в своих бедах кого-то, вот и пекашинцы, решив, что их проблемы закончатся вместе со сменой главы колхоза, легко соглашаются на это, забыв, чем они обязаны Анфисе.

Все верят, что впереди их ждет светлая жизнь, надо только еще немного потерпеть. Когда же дойдет она до Пекашино? И дойдет ли? Об этом в следующих книгах.