Восхождение в ужасный век…
…ужасный век, ужасные сердца. Любовью шутит сатана. — А.С. Пушкин.
В начале нынешнего века московская школьница в своем сочинении написала: «Убийственную характеристику своим современникам — «Жестокий век, жестокие сердца» — Вильям Шекспир дал в конце XVI века. А мы с вами живем в XXI. Но порой создается впечатление, что за пять веков наши сердца так и не смягчились. Зато равнодушия прибавилось». (Вика Веселова). С первых страниц детективной дилогии Игоря Христофорова (Христофоров И. Танцы со змеями Христофоров И. Бои без правил ) мы попадаем в страшный и беспросветный, по своей несправедливости и неправильности, мир, где утеряны всякие человеческие ценности, нажитые столетиями человеческой цивилизации (честь, совесть, благородство, верность, сострадание, человеколюбие): «…время надломилось, мир стал меньше и теснее, и то, чем раньше с экранов кинотеатров нас пугали, когда показывали американских гангстеров, сошло с этих экранов на наши улицы». После прихода к власти «демократов» в стране утвердился хаос. Нет порядка и действия законов. Вчерашние бандиты и разбойники облачились в малиновые пиджаки, пересели на лакированные иномарки и стали хозяевами жизни. Население многомилионной страны вынужденно выживать «всяк по-своему» - ведь у рабочих забрали работу, у колхозников – землю, у стариков пенсию, а у детей будущее. И все это под вопли и крики «демократов» жирующих у кормила власти: «Наверное, они не знали, что на земле нет ничего нового, а если что-то появилось, то, значит, где-то когда-то уже было. Они не знали, что выбор будущего – это всего лишь выбор из прошлого, и плохое, выбранное, выхваченное оттуда, из канувших в лета веков, в будущем не станет хорошим, а будет еще более плохим». Даже те структуры, которые в любом нормальном государстве являются фундаментом его существования – армия, правоохранительные органы – находятся в загоне – их сотрудники никому не нужны, и тоже вынуждены выживать «всяк по-своему». Главный герой дилогии– старший лейтенант Черноморского флота Юрий Майгатов видит как рушится великий флот когда-то великой державы. Корабли месяцами не выходят в море, матросы предоставлены сами себе, а офицеры или деморализованы происходящим (как служить если твоя служба не нужна правителям страны? как прожить на жалкие крохи зарплаты?) или строят свой гешефт, продавая все – от консервов и горючего - до государственной тайны. «Севастополь был тяжело болен. На подернутой патиной, обсыпающейся штукатурке зданий, на проржавевших, в кровавых каплях сурика, палубах кораблей, на усталых, изможденных лицах людей лежала страшная печать. Казалось, уже никого не радовало по-южному щедрое солнце, сочный, пропахший водорослями ветер. Знакомое на глазах становилось чужим, новое удивляло, но не радовало. В городе словно бы ставили грустный-прегрустный спектакль, и все люди в нем не просто пытались вжиться в свои роли, а еще и делали это с недюжинным талантом». И чему же удивляться при такой ситуации, что гражданская яхта с вооруженными людьми может захватить боевой корабль, а в секретных военных архивах и на складах верховодят воры и предатели. В такой ситуации служакам и идеалистам типа Майгатова нужно или уходить со службы или ждать, когда выгонят без выходного пособия и пенсии «за идеализм». И в этой стране «победившей демократии», губится все живое что еще осталось в обществе: затравливаются чиновничьими придирками толковые и человечные командиры типа капитана малого противолодочного корабля «Альбатрос» Анфимова («Надо с начальством душа в душу жить. А он поцапался из-за тебя...Хорошо еще, что с должности не сняли»); изгоняются из контрразведки в угоду «демократии, расстреливающей из танков всенародно избранный парламент» толковые специалисты, типа капитана Иванова («Наверное, он смалодушничал и не сдержался, а, может, наоборот, совершил смелый поступок, но он все-таки сказал, он выкрикнул все, что думал о тех, кто давал команду на танковый обстрел. Он назвал их трусами, потому что только трус может быть храбрым за чужой спиной. Через сутки его уволили из Федеральной службы контрразведки. Без всякой пенсии»); спиваются толковые «химики», типа капитан-лейтенанта Силина («Будем знакомы: Силин. Имени, наверно, нет, потому как все Силиным зовут»). А вот откровенные бандиты, деляги, карьеристы – процветают. Бандиты-рекетиры делают своей базой, ранее секретный дельфинарий, и пытают там должников и несговорчивых бизнесменов; то-ли шпионы, то-ли дельцы от наркомафии - свободно разгуливают по когда-то закрытому городу Севастополю и его суперсекретным объектам; обнаглевший от бардака в высшем военном руководстве и страхолепия подчиненных, комбриг Бурыга - продает корабельное горючее, оставив без движения половину флота, а наркобароны и бывшие уголовники-растратчики рвутся в депутаты. Часть народа как всегда безмолвствует, часть же осоловело внимает митинговым россказням о капитализме с человеческим лицом. А те, кто призваны прекратить эти безобразия – политработники, чиновники, правоохранители – бездействуют. Начиная от старшего милицейского патруля, упустившего шпиона на севастопольских улицах - до руководства контрразведки. Кажется, никому в этой стране не интересно воевать с международной наркомафией, кроме идеалиста-моряка Майгатова и бывшего контрразведчика, а ныне – частного детектива Иванова. А что могут одиночки? – Только с честью погибнуть. А вообще, жестко обходится со своими героями автор. С одной стороны беспросветность и безысходность позитивных героев от кажущейся ненужности обществу их жертвы. С другой стороны – наступление темных сил и их приспешников. Иванова «вычищают» из органов, Майгатова увольняют с флота с позором. Иванов гибнет в неравной борьбе, а Майгатов, хоть и избегает мести мафии, но теряет самое дорогое – его предает любимая женщина. И что остается ему после чудесного спасения?... Это душа моя клочьями порванной тучи в выжженном небе на ржавом кресте колокольни! Время! Хоть ты, хромой богомаз, лик намалюй мой в божницу уродца века! Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека!" (В.Маяковский)
5 понравилось
