Цитаты из книги Молчание ягнят

Из динамика полились звуки «Вариаций на темы Гольдберга» в исполнении Гленна Гульда. Прекрасная музыка, живущая вне клятв и обещаний, вне времени, заполнила всю ярко освещенную клетку и ту часть комнаты, где сидели надзиратели.

"...You believe he's a catatonic schizoid?" "Yes. Can you smell his sweat? That peculiar goatish odor is trans-3-methyl-2 hexenoic acid. Remember it, it's the smell of schizophrenia."

What does he do, Clarice? What is the first and principal thing he does, what need does he serve by killing? He covets. How do we begin to covet? We begin by coveting what the see every day.

Но он все равно не был похож на женщину. Он был похож на мужчину, готового в драке использовать не только кулаки и ноги, но и ногти.

...я не сторонник той мысли, что с возрастом человек становится мудрее и набирается опыта, но что действительно приходит с годами, так это умение хитрить.

Everything you need to know about this guy is in your file. Oh, I forgot. Your generation can't read.

(c) Hannibal to Clarise

Белла умерла. И поэтому даже вид из окон его кабинета должен бы стать другим. Несправедливо, что он остался таким же.

Когда ее машина уехала, Крофорд похлопал себя по карманам. Он отдал ей всю наличность, у него не осталось ни цента.
— Девочке нужны новые туфли, — произнес он. — А моей девочке никакие туфли уже не нужны.
Он стоял посреди тротуара и плакал. Слезы застилали ему глаза. «Очень глупое зрелище. Тоже мне начальник отдела ФБР!».

Крофорд вышел в соседнюю комнату, зная, что может в любой момент оглянуться и увидеть ее, лежащую неподвижно на постели в теплом желтоватом свете прикроватной лампы. Он ждал, когда она оставит его, покинет насовсем, когда ее тело превратится лишь в объект для последней ритуальной церемонии. Когда она перестанет быть тем телом, которое он обнимал, окончательно перестанет быть спутницей его жизни и останется лишь в памяти. И тогда он сможет вызвать похоронную службу.

— Как вы думаете, если вам лично, самой удастся поймать этого Буффало Билла, если вы спасете Кэтрин Мартин, это заставит ягнят замолчать? Как вы считаете, это и им поможет? И вы тогда перестанете просыпаться в темноте и слышать, как блеют ягнята? Как вы думаете, а, Клэрис?

— Меня никто не посылал. Я сама приехала.
— Люди могут подумать, что у нас роман.

«Кимберли, бедная толстая сестра моя, натиравшая ноги специальным кремом. И неудивительно — нежная кожа была твоим главным достоинством. Кимберли, ты сердишься там, где-нибудь? Никакие сенаторы тебя не разыскивают. Никакие самолеты не перевозят психов из одного города в другой ради тебя». «Психи». Ей не полагалось употреблять это слово. Ей много чего не полагалось делать. Все посходили с ума. Все психи.

Костюм его являл собою триумф мастера индивидуального пошива, оружия Крендлер не носил. Каблуки ботинок в нижней своей части утратили блеск — слишком много приходилось им шагать по ворсистым коврам, — но совершенно не были стоптаны.

На многих из них ей было совершенно наплевать, но мало-помалу она поняла, что невнимание и невосприимчивость бывают иногда сознательно избранным средством оградить себя от боли и часто неверно понимаются как отсутствие глубины и безразличие ко всему и вся.

Тут на днях в нашу контору в Сент-Луисе явился один, в длинноволосом парике, с противотанковым гранатометом, двумя ракетами и медвежьим кивером в сумке для гольфа.
— Ну и что, вы взяли его на работу?

— Жизнь слишком скользкая штука, чтобы судить о ней по книгам, Клэрис. Злость представляется похотью, волчанка — крапивницей.

Но словно стальное острие, неожиданно ударившее из скрывавшей его рукояти, ее поразила мысль: нельзя его жалеть, нельзя щадить, нельзя продолжать разговор, нельзя отвести глаза. И она смотрела прямо ему в лицо и чуть выше вскинула голову, чтобы он видел, как она хороша, чтобы понял — она все о нем знает и знает, что ему некуда отступать, что он теперь не может дольше тянуть, не может даже продолжить разговор.

Ей вовсе не хотелось сражаться с Чилтоном. Нужно было оставить хоть что-то на Лектера.