Цитаты из книги Общак

Прощальный подарок их отца, сделанный в тот день, когда он решил, что больше не хочет быть их отцом.

Боб вообще не мог понять, как этот парень сумел войти в его дом: просто тот был из числа таких людей, которые обладают напористостью копов и дальнобойщиков, — захотел войти и вошел.

— Некоторым хоть алмаз Хоупа подари, они спросят, сколько он весит.

В газете было две фотографии церкви Святого Доминика: одна современная, другая столетней давности. Небо над церковью было одинаковым. Но никого из тех, кто жил под первым небом, не осталось в живых под вторым. И возможно, они были бы даже рады, что уже не живут в мире, который настолько отличается от того, к какому они привыкли.

... ..потoму чтo пoнял, что жизнь кoнечна. Да-да, говoрил он oдному психиатру, котoрого навещал пoсле вторoго поoнижения в дoлжности, я этo осoзнал — все мы знаем, чтo жизнь кoгда-нибудь закoнчится. Нo на самoм деле не сoзнаем этoго. Где-тo в глубине души надеемся, чтo сумеем выкрутиться. Нам кажется, чтo-нибудь произoйдет и все изменится: будет сделанo какoе-нибудь научнoе oткрытие, случится втoрое пришествие, все чтo угоднo — и мы будем жить вечнo.

... Когда самолет падает, какой компанией безопаснее всего лететь на следующий день? — Той, которой принадлежал гробанувшийся самолет. — Марв широко улыбнулся. — Вот тебе и ответ.

— Чем отмечаем закат сегодня? — спросил Торрес. — Скотч или водка? — Водка, — ответила Ромси. — Ты со своей посудой? — Что я, вчера родился? — Торрес протянул ей фарфоровую кофейную чашку с надписью «Мировой папа». Ромси изумленно выгнула брови, прочитав эти слова, но плеснула в чашку водки и протянула обратно.

...Боб был воспитан в старой католической традиции, в те времена, когда тебе без конца твердили о чистилище, а монашки учили уму-разуму с помощью карающих линеек. И потому, хотя Боб с теологической точки зрения тяготел к церковным учениям левого толка, в своих привычках он оставался традиционалистом.

Однако по собственному опыту Боб знал, что женщины хоть и видят свет любви в его сердце, еще как видят, только им хотелось бы, чтобы это любвеобильное сердце было заключено в более привлекательную оправу.

Мы с детства живем с ней по соседству. Занятное дело с этими соседями: у тебя может быть очень мало знакомых, в особенности не твоего возраста, но в своем квартале ты знаешь всех и каждого.

— Разве раньше люди разговаривали по телефону на публике? — сказал Боб. — Они заходили в телефонную будку, закрывали дверь. Или же разговаривали как можно тише. А теперь? Люди прямо в общественном туалете рассказывают, как у них работает желудок. Я этого не понимаю.

— Знaчит, он плoхой пaрень. — Все плoхие. — Нет, — скaзал Бoб, — не все. Бoльшинство людей нормaльные. — Прaвда? — Недоверчивaя улыбкa. — Прaвда. Они прoсто нaделают сначaла кaких-нибудь глупoстей, a потoм нaделают еще бoльше глупoстей, чтoбы испрaвить пeрвые, а пoтом все этo стaновится их жизнью.

Ромси села на постели и потянулась через него к бутылке красного вина на ночном столике. Отхлебнула из горла. — Боже! — сказала она. — Черт! — сказала она. — Дерьмо! — И протянула бутылку Торресу. Он сделал глоток.

В магазине для животных Надя выбрала несколько игрушек, чтобы щенку было что погрызть, объяснив Бобу, что без таких игрушек не обойтись, если он хочет сохранить в целости любимый диван. Ботинки, сказала она, ботинки отныне придется прятать на самую верхнюю полку. Они купили витамины — собачьи! — и пакет корма для щенков, который она посоветовала, добавив, что самое главное и дальше покупать корм этой же марки. Стоит сменить диету, предупредила Надя, и щенок загадит весь дом.

В то утро — угрюмое, как никогда, с черной наледью под ногами и таким холодным, пронизывающим ветром, что его, кажется, можно было увидеть...

... все мы знаем, что жизнь когда-нибудь закончится. Но на самом деле не сознаем этого. Где-то в глубине души надеемся, что сумеем выкрутиться. Нам кажется, что-нибудь произойдет и все изменится: будет сделано какое-нибудь научное открытие, случится второе пришествие, все что угодно — и мы будем жить вечно.

‒ Значит, он плохой парень. ‒ Все плохие. ‒ Нет, ‒ сказал Боб, ‒ не все. Большинство людей нормальные. ‒ Правда? ‒ Недоверчивая улыбка. ‒ Правда. Они просто наделают сначала каких-нибудь глупостей, а потом наделают еще больше глупостей, чтобы исправить первые, а потом все это становится их жизнью.

Как это часто бывало в тюрьме, он изумлялся, насколько скучными и примитивными оказываются самые худшие люди на свете.