Цитаты из книги Собачье сердце

Я стал спать по ночам, потому что не слышалось более под моими окнами зловещего ночного стука, который мог поднять меня и увлечь в тьму на опасность и неизбежность.

Что касается меня, то я, как выяснилось это теперь, был счастлив в 1917 году, зимой. Незабываемый, вьюжный, стремительный год!

– Дур… но мне…
– Дурно женщине.
– Всем, матушка, дурно. Всему народу чрезвычайно плохо.

Потому мне от вашей веры ни прибыли, ни убытку. Один верит, другой не верит, а поступки у вас у всех одинаковые.

"...Но я человек и силен только потому, что Ты существуешь и во всякую минуту я могу обратиться к Тебе с мольбой о помощи".

"...Боже-е, боже-е, как тошно и противно. Не буду, клянусь, никогда мешать водку с вином".

— Успевает всюду тот, кто никуда не торопится, – назидательно объяснил хозяин.

"...Слово - Петлюра...  утром с газетных листков оно капало в кофе, и божественный тропический напиток немедленно превращался во рту в неприятнейшие помои."

"...Говорю это я апостолу, а сам мигаю взводу – мол, баб-то турните временно, а там видно будет. Пущай пока, до выяснения обстоятельства, за облаками посидят".

Произошла суматоха и в ней отчетливее всего были слышны три фразы. Филиппа Филипповича: "Валерьянки! Это обморок". Доктора Борменталя: "Швондера я собственноручно сброшу с лестницы, если он еще раз появится в квартире профессора Преображенского". И Швондера: "Прошу занести эти слова в протокол".

Филипп Филиппович вздрогнул и посмотрел на Борменталя. Глаза у того напоминали два черных дула, направленных на Шарикова в упор.

Пес собрал остаток сил и в безумии пополз из подворотни на тротуар. Вьюга захлопала из ружья над головой, взметнула громадные буквы полотняного плаката "Возможно ли омоложение?".

— Немцы побеждены, – сказали гады.
— Мы побеждены, – сказали умные гады.

Свет с четырех часов дня начинал загораться в окнах домов, в круглых электрических шарах, в газовых фонарях, в фонарях домовых, с огненными номерами, и в стеклянных сплошных окнах электрических станций, наводящих на мысль о страшном и суетном электрическом будущем человечества, в их сплошных окнах, где были видны неустанно мотающие свои отчаянные колеса машины, до корня расшатывающие самое основание земли.

Не желаю видеть и слышать людей.