Цитаты из книги Гранатовый браслет

- Уди­вля­юсь, Саша, как это вы не жа­ле­е­те сво­их де­нег? Он воз­ра­жал убе­ди­тель­но:

• Да ма­дам же Ива­но­ва. Да мне же их с со­бой в мо­ги­лу не брать.

В любви помогает только любовь.

Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь он тушит, а большую раздувает еще сильнее.

... потому что на весь божий мир она глядела сквозь радужную пелену тихого очарованья, переполнявшего ее душу.

И увидел он в своих исканиях, что участь сынов человеческих и участь животных одна: как те умират, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом. И понял царь, что во многой мужрости много печали, и кьо умножает познания- умножает скорбь. Узнал он также, ято и при смехе инонда  болит сердцеи 4онцом радости бывает печаль.

Слово — искра в движении сердца», — так говорил царь. И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов Востока и всей мудрости египтян.

... не делай ближнему того, что тебе самому было бы противно.

Видишь ли: есть у татар такое словечко "хардаш", что значит, товарищ, друг. Но у них товарищи бываю* разного рода: товарищ по войне, товарищ по торговле, товарищ по пирушке... Есть также и товарищ по путешествию, спутник. Он называется киль-хардаш, и им очень дорожат, если он имеет все добрые качества своего звания. Так вот, Мария как раз была чудеснейшим киль-хардашем.

- Прощайте, Саша! Давайте хоть поцелуемся на прощание-то. Сколько лет... И - вы не сердитесь - я вас перекрещу на дорогу. Сашкины глаза были глубоко печальны, но он не мог удержаться, чтобы не спаясничать напоследок:

• А что, мадам Иванова, я от русского креста не подохну?

Город в первый раз с ужасом подумал о той клоаке, которая глухо ворочалась под его ногами, там, внизу, у моря, и в которую он так много лет выбрасывал свои ядовитые испражнения

Постепенно увеличивая ход и пробегая вдоль трибуны, Изумруд чувствовал, как тысяча глаз неотступно провожала его, и он ясно понимал, что эти глаза ждут от него быстрых движений, полного напряжения сил, могучего биения сердца, — и это понимание сообщало его мускулам счастливую легкость и кокетливую сжатость.

От проминки кровь весело и горячо струилась в его жилах, дыхание становилось все глубже и свободнее, по мере того как отдыхало и охлаждалось его тело, — во всех мускулах чувствовалось нетерпеливое желание бежать еще.

Человек вы хотя и добрый, но только слабый... Доброта ваша не хорошая, не сердечная. Слову своему вы не господин.

Судьбу нельщя два раза пытать... Не годиться... Она узнает, подслушает... Судьба не любит, когда ее спрашивают. Оттого все ворожки несчастные.

Три вещи есть в мире, непонятные для меня, и четвертую я не постигаю: путь орла в небе, змеи на скале, корабля среди моря и путь мужчины к сердцу женщины.