Цитаты из книги Дозоры

Очень хотелось ответить "нет". Просто, чтобы его раззадорить. Но это глупо, в конце концов, отказывать себе в удовольствии, ради мимолетной насмешки.

— А ты любишь купаться ночью, Алиса? Я вздрогнула. — Да. — Я тоже. К часу дети угомонятся, а я пойду купаться на пляж, туда, где утром были. Если хочешь — приходи. На миг я растерялась. Какое забытое ощущение! Не я снимаю мужчину, а он — меня!

Я постояла, наблюдая за его скупыми, отточенными движениями. Игорь словно всю жизнь тем занимался, что тушил костры. Наверное, он все делает так — и играет на гитаре, и тушит костры, и работает на компьютере, и ласкает женщин. Четко, аккуратно. Надежно. С полной гарантией.

Я надела лучшее белье, которое не вожатой в пионерлагерь стоило брать, а манекенщице на подиуме демонстрировать. Тонкая серебряная цепочка с бриллиантовым кулоном: вызывающе, так ведь никто не поймет, что это настоящие бриллианты, а не дешевый фианит... Капельку "Клима" за уши, капельку на запястье, капельку на лобок... неужели я серьезно настроена сегодня его соблазнить? Настроена! Действительно!

Он был совсем незагорелый, но ему это почему-то шло — в окружении смуглых детских тел парень выделялся словно... словно королевский белый слон, снисходительно шествующий мимо толпы темнокожих индусов...

Вот такие одинокие волчата, как Макар — наша опора. Он будет расти, твердо зная, что ему предстоит бороться. Что он — один против всех, что не стоит ждать сочувствия и помощи, как не стоит и растрачивать себя на жалость и милосердие. Не вздумает облагодетельствовать весь мир, но и не станет делать глупых мелких пакостей окружающим, воспитает в себе и волю, и характер. Он не пропадет.

Пацан с интересом разглядывал меня. Хороший, незакомплексованный мальчик. Видит красивую девушку и не стесняется проявить свой интерес. Далеко пойдет...

Мы в отделе порой смотрим гейскую порнушку — очень забавно. Так же как в дежурке у вампиров и магов частенько крутят лесбийские фильмы. Но в кино актеры отдавались делу самозабвенно и умело. А эти два придурка явно были расстроены неожиданным поворотом событий и соответствующего опыта не имели. Так что я в основном любовалась ночным морем, поглядывая лишь, чтобы парни не сачковали.

— Но если он при этом нарушает права других людей? Вот я сейчас подрежу кого-нибудь, и нарушу его права. — Пытаются нарушить твои права — помешай это сделать. Ты имеешь на это право. — Понятно. Закон джунглей. Кто сильнее, тот и прав. — Сильнее, умнее, дальновиднее. И это вовсе не закон джунглей, это закон жизни. Разве бывает иначе?

—Вот скажите — что для вас главное в жизни? Водитель подумал секунду: — Жизнь. И чтобы не мешали жить. — Правильно, — согласилась я. — Каждый хочет быть свободным. Правда? Он кивнул. — Вот мы, ведьмы, и боремся за свободу. За право каждого делать то, что ему хочется. — А если человек хочет зла? — Это его право.

Водитель кивнул. Он мне понравился — пялится не особо сильно, хотя я явно переусердствовала с "паранджой", машина ухоженная. А еще у него были очень красивые руки. Сильные, мягко, но цепко лежащие на руле. Жалко, что я спешу. — На работу опаздываете? — предположил водитель. Он обращался на "вы", но как-то очень лично, интимно. Оставить, что ли, ему номер? Я ныне девушка свободная, могу делать все, что захочу.

Я осваивала заклятия приворота, и решила потренироваться на соседском мальчишке — раз уж все равно не упускает случая поглазеть на меня, когда я сижу на балконе в купальнике и загораю. Вот... потренировалась. Упустила ограничительные факторы. Он влюбился раз и навсегда. Когда не видит меня долго, то у него вроде все проходит, а стоит встретиться хоть мимолетно — и по новой. Никогда у него не будет счастья в любви.

Ну что за несчастный инструмент гитара! Благороднейший инструмент, подлинный король музыки - опущен до жалкой деревяшки с шестью струнами для не имеющих ни слуха, ни голоса!

Всё в мире - надувательство, придуманное хитрыми дураками. А умные люди почему-то ему поддаются.

Вот так и рождаются мифы. Из нашей неосторожности, из наших рваных нервов, из неудачных шуток и показушных жестов.

Нельзя вечно жить с ощущением бессилия. Нельзя вечно сидеть в окопах: это убивает армию вернее, чем вражеские пули.

Чего стоит моя правда, если я готов защищать весь мир, но не тех, кто рядом? Смиряю ненависть, но не дозволяю любовь?

Чего стоят крепкие стены, если это стены тюрьмы?

Да, сеть наброшена, но никого не волнует количество дырок в ней.

Он не был ни добрым, ни злым, был самым обычным человеком, с умеренно любимой женой, пожилыми родителями, которым он не забывал помогать, маленькой дочкой и почти взрослым сыном от первого брака, слабенькой верой в Бога, запутанными моральными принципами, несколькими стандартными мечтами, – обычный хороший человек.