Цитаты из книги Дозоры

Я знаю только одно: за чужие грехи время смут чаще карает тех, кто грехов не совершал.

Выпьем за то, чтобы нам не обязательно приходилось пить, чтобы увидеть небо голубым, солнце - жёлтым, город - цветным.

Самое страшное в войне - понять врага. Понять - значит простить. А мы не имеем на это права... с сотворения мира не имеем.

Когда мы признаем право выбора за людьми, мы отнимаем его у себя.

Я ждал на террасе, разлегшись в шезлонге, вытянув ноги, временами посасывая джин-тоник из высокого стакана. Мне было хорошо -- сладкой болью мазохиста.

Ведь нет надежнее маскировки, чем внедрить свой образ в средства массовой культуры. Описанное в художественной форме, показанное в кино перестает быть страшным и таинственным.

Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах?

Я стёр снег с лица. Меня ждали. И это единственное, что мешает нам замёрзнуть…

Кто-то бросил в след человеку:"Чтоб ты сдох, сволочь". Кто-то выразился проще и мягче:"Чтоб тебе пусто было". И протянулся с Темной стороны маленький смерч, вытягивающий удачу, всасывающий силы.

Я ведь просто воюю за свою любовь. В первую очередь.А уж потом-за вас, которым готовят новое неслыханное счастье.
Только, может быть,и это тоже правда?
И, сражаясь за свою любовь, каждый раз сражаешься за весь мир?

Голос был сухим и официальным. Но почему-то мне казалось, что шеф сейчас сидит на кожаном диване полуголый, с бокалом шампанского в одной руке, ладонью Ольги в другой, а трубку прижимает плечом или левитирует возле уха....
-Но-но...-одернул меня шеф.-Ясновидец хренов.

Сила ночи, сила дня — одинаково фигня.

Почему в людях к старости непременно просыпается страсть ковыряться в земле? Привыкать, что ли, пробуют?

Один в поле воин, если знает, что он один.

— Сколько надо прожить, чтобы так угадывать мысли? — Лет сто, Антон. — Тогда Гесер может читать каждого из нас, как открытую книгу. — Конечно. — Значит, я должен разучиться думать, — сказал я. — Вначале этому надо научиться.

- Простите, а какое у меня может быть доказательство того, что я не верблюд?

Ведьма. Потому что говорю правду и не кривлю душой.

— А ты давно смотрела на иконы? — спросил Гесер. — Посмотри в глаза Марии и подумай, почему они всегда печальные?

— Ребята… вы для меня не фигуры на шахматной доске. Поверьте. И не инструменты. — Но одна из нас, — Светлана улыбнулась, признавая всю насмешливость этой фразы в мужской компании, — станок для изготовления инструмента? Антон не стал спрашивать, как она это поняла. Может быть, тоже вычерчивала схемы — втайне даже от него? Или все-таки успела что-то почувствовать, когда ее Сила была при ней?