Цитаты из книги 12 стульев

Потрясенный этой, несколько странной классификацией человеческих смертей, Ипполит Матвеевич спросил: – Ну, а когда ты помрешь, как про тебя мастера скажут? – Я человек маленький. Скажут «гигнулся Безенчук». А больше ничего не скажут.

- Уступлю за тридцать два рублика. Ипполит Матвеевич поморщился и ускорил шаг.

• Можно в кредит, - добавил Мезенчук.

Матрац ломает жизнь человеческую. В его обивке и пружинках таится некая сила, притягательная и до сих пор не исследованная.

Физкультурники по команде раздельно кричали нечто невнятное.

Морду бы ему набить... – Морду ему мы пощупать всегда успеем

После сегодняшней встрече министров на яхте никакое сближение невозможно.

«Пьер и Константин», давно уже порывавшийся сделать сообщение на медицинскую тему, заговорил, опасливо оглянувшись:

• Теперь вся сила в гемоглобине.

Ипполит Матвеевич встал на четвереньки и, оборотив помятое лицо к мутно-багровому солнечному диску, завыл. Слушая его, великий комбинатор свалился в обморок.

— Вы неправильно коня поставили, товарищ гроссмейстер.

Почему в провинции нет никакой игры мысли?

Он еще неясно представлял себе, что последует вслед за получением ордеров, но был уверен, что тогда все пойдет как по маслу: «А маслом, — почему-то вертелось у него в голове, - каши не испортишь».

Сын турецко-подданного за свою жизнь переменил много занятий. Живость характера, мешавшая ему посвятить себя какому-нибудь одному делу, постоянно кидала его в разные концы страны и теперь привела в Старгород без носков, без ключа, без квартиры и без денег.

Ему казалось, что дело, по которому он пришел, настолько незначительно, что из-за него совестно беспокоить такого видного седого гражданина, каким был Ипполит Матвеевич. Ипполит Матвеевич и сам понимал, что у пришедшего дело маленькое, что оно терпит, а потому, раскрыв скоросшиватель №2 и дернув щечкой, углубился в бумаги.

Глуп тот, кто старается набить желудок, не заботясь о количестве витаминов...

Поэзия есть Бог в святых мечтах земли.

- Набил бы я тебе рыло, - мечтательно сообщил Остап, - только Заратустра не позволяет. Ну, пошел к чертовой матери.

Ипполит Матвеевич сел и сейчас же снова встал. Сердце его с шумом рассыпало потоки крови по всему телу.

"Матрац ненасытен. Он требует жертвоприношений. Ему нужна этажерка. Ему нужен стол на глупых тумбах."

Вынув из ящика стола синюю войлочную подушечку, Ипполит Матвеевич положил ее на стол, придал усам правильное направление (параллельно линии стола) и сел на подушечку, немного возвышаясь над тремя своими сослуживцами. Ипполит Матвеевич не боялся геморроя, но боялся протереть брюки и потому пользовался синим войлоком.