Цитаты из книги Дублинцы

«— Значит, ты боишься, — спросил Крэнли, — что Бог Римско-католической Церкви покарает тебя проклятием и смертью, если ты кощунственно примешь причастие?

— Бог Римско-католической Церкви мог бы это сделать и сейчас, — сказал Стивен. — Но еще больше я боюсь того химического процесса, который начнется в моей душе от лживого поклонения символу, за которым стоят двадцать столетий и могущества и благоговения.»

Длинная загибающаяся галерея. С пола поднимаются как столбы темные испарения. Множество каменных изваяний каких-то легендарных королей. Их руки устало сложены на коленях, их взоры застланы, потому что пред ними как темные испарения без конца поднимаются заблужденья людей. Эпифании 29.

Времена меняются, и мы меняемся с ними.

Грехи струйкой стекали с его губ, один за другим, постыдными каплями истекали из его души, сочащейся, как язва, гноем и кровью, изливаясь мерзкой струей порока. Вот выдавились последние - вязкие, грязные. Больше нечего было исповедать.

Душа пробуждалась медленно, боясь проснуться совсем. Это был тот безветренный, рассветный час, когда просыпается безумие, и странные растения раскрываются навстречу свету, и беззвучно вылетают мотыльки.

Больше он не испытывал соблазна впасть в смертный грех. Но его удивляло, что, несмотря на строжайшую самодисциплину, он так легко оказывался жертвой ребяческих и недостойных слабостей. Какой толк от постов и молитв, если трудно не раздражаться, когда чихает мать или когда ему мешают во время молитвы. И нужно было громадное усилие воли, чтобы обуздать в себе инстинктивное желание дать выход этому раздражению.

Искусство, – сказал Стивен, – это способность человека к рациональному или чувственному восприятию предмета с эстетической целью. О свиньях помнишь, а про это забыл.

Потом дал рецепт того, что называется risotto alla bergamasca. Когда он произносит мягкое «о», то выпячивает свои пухлые, плотоядные губы. Как будто целует гласную. Может и впрям целует?

Он не доверял такому бунтарству и сомневался в искренности такой дружбы, видя в ней грустные предзнаменования зрелости.

Теперь, если хочешь стать лорд-мэром, занимай деньги у отцов города. Тогда они тебя сделают лорд-мэром.

– Скажи-ка, Дедал, ты целуешь свою маму перед тем, как лечь спать?    – Да, – ответил Стивен.    Уэллс повернулся к другим мальчикам и сказал:    – Слышите, этот мальчик говорит, что он каждый день целует свою маму перед тем, как лечь спать.    Мальчики перестали играть и все повернулись и засмеялись. Стивен вспыхнул под их взглядами и сказал:    – Нет, я не целую.    Уэллс подхватил:    – Слышите, этот мальчик говорит, что он не целует свою маму перед тем, как лечь спать.    Все опять засмеялись. 

"Его огорчило, что он не совсем понимает. что такое политика, и не знает, где кончается Вселенная. Он почувствовал себя маленьким и слабым."

Ты не устала в знойных лучах Падшего духа манить за собой? Память, усни в завороженных днях.

Сердце сгорает в твоих очах, Властвуешь ты над его судьбой. Память, усни в завороженных днях.

Ничто из этой действительности не трогало и не привлекало его, если он не слышал в этом отголоска того, что вопило в нем самом.

Я эмоциональный человек, – сказал Темпл. – Это очень верно сказано. И я горжусь тем, что живу во власти эмоций.

Гордость, надежда и желание, словно растоптанные травы, источали свой ядовитый дурман в его сердце и затемняли рассудок. Он мчался вниз по склону в чаду этого внезапно нахлынувшего на него дурмана уязвленной гордости, растоптанной надежды и обманутого желания. Этот дурман поднимался ввысь перед его горящим взором густыми ядовитыми клубами и постепенно исчезал в вышине, пока воздух наконец не сделался снова ясным и холодным.

Слить свою жизнь с потоком других жизней было для него труднее всякого поста или молитвы, и все его попытки неизменно кончались неудачей; это в конце концов породило духовное оскудение, а вслед за ним пришли колебания и сомнения.