Цитаты из книги Океан. Айза

— Не желаю слушать, будто бы меня убьет молния или тому подобную дребедень. Дело касается Имельды, и меня ничто не заставит передумать… Я еду, и точка.

— По крайней мере, Гойо — мужчина.

— Он всего лишь животное, каким бы настоящим мужчиной вы его ни считали. — Айзе было трудно выдержать взгляд косоглазого. — А Имельда Каморра? — поинтересовалась она. — От нее вы тоже откажетесь ради брата?

— И кто, по-вашему, вам заплатит пятьдесят тысяч боливаров? Кандидо Амадо? — Айза перевела взгляд на берег, который нисколько не изменился. — Вы пошли на это вовсе не затем, чтобы вручить меня Кандидо Амадо в обмен на деньги, которые он вам никогда не заплатит. Вы везете меня своему брату в качестве трофея.

В такое время в душе царила больше меланхолия, чем печаль, и молчаливая и грустная Айза часами сидела, обняв колени, под крохотным брезентовым навесом (который к тому же начал пропускать воду), погруженная в мысли о родных, ведь они, как она себе представляла, волновались намного больше, чем она сама.

Пробившись сквозь толстый слой туч, свет доходил до земли уже таким утомленным, что не извлекал отблеска из металла или водной поверхности, а воде не удавалось служить зеркалом пальмам, потому что у нее никак не получалось успокоиться хоть на мгновение по вине дождя.

— Наверно, пули вас не берут потому, что у вас другая судьба.

— Какая?

— Вас убьет молния.

— Матерь Божья! — Косоглазый скрестил пальцы и несколько раз дотронулся до одного из бревен плота. — Чертова девка, надо же так испортить жизнь человеку! Лучше уж ты бы молчала.

Просто не верилось, что дерется женщина: Имельда Каморра в мгновение ока превратилась в зверя, фурию или в существо, в которое вселился бес; ненависть, ярость или же тайные силы ада сообщили ей сверхъестественную силу, которая позволяла бить, колотить, кусать, царапать, пинать и даже навалиться всем телом на растерянного и испуганного мужчину, которому мешали реагировать боль, кровь, животный страх и полное замешательство.

Сын перестал смотреть на горизонт и повернулся к Эсмеральде, ошеломленный, потому что, хотя и знал ее столько лет, она часто поражала его глубиной своего простодушия.

— Порой я спрашиваю себя, неужели ты действительно так глупа, как кажешься, или нарочно придуриваешься, — сказал он с подчеркнутым презрением. — Ползаешь на коленях перед какими-то истуканами и часами вымаливаешь милости, которые ни один ни разу тебе не послал.

— Почему бы нам не предложить новену святому Ианнуарию, чтобы он отвел от нас Галеонов? Он такой замечательный и так хорошо все исполняет, когда его о чем-то просишь!

Селесте медленно сделала глоток, без всякого удовольствия и почти не осознавая, что делает, и повторила:

— Возможно, ни одну женщину не ударят во второй раз, если она сама этого не пожелает, но это грустная история, мне не хочется об этом говорить.

Каждому сычу лучше сидеть на своей оливе.

А Айза Пердомо как раз в подходящем возрасте, чтобы иметь детей, и не Кандидо Амадо их ей делать.

Больше на эту тему братья не разговаривали и провели остаток утра, наслаждаясь рыбалкой, потому что дождь словно влил новую жизнь в воды великой Меты, которая возрождалась после своей долгой летней летаргии.

— Тебе следует поймать девчонку, привезти ее Кандидо Амадо, заставить его выложить тебе пятьдесят тысяч боливаров, схватить Имельду за шиворот и увезти, куда уж тебе там заблагорассудится. Если ты это сделаешь, мое уважение к тебе останется неизменным, и я буду уверен, что не напрасно потратил на тебя время, но если ты хочешь, чтобы я для тебя таскал каштаны из огня, забудь об этом, потому что тогда я буду думать, что потерял под копытами быков не четверых, а пятерых братьев.

— К чему этот вопрос кумушки-сплетницы? Насколько я понимаю, тебе и так хорошо известно, что со мной творится.

— Мне не следует вмешиваться, хозяйка, — сказал Акилес. — Но в последнее время я примечаю, что вы то и дело дергаетесь, словно марака на субботней вечеринке. — Старик скручивал одну из своих вонючих желтоватых сигарет. За окном лил вечерний дождь, а семья Марадентро была целиком занята сооружением первых шпангоутов своей шхуны. — Что с вами творится, хозяйка?

— Я попрошу Акилеса поискать святого Ианнуария, — в конце концов пообещала Селесте, чтобы тетка вновь сосредоточилась на главной теме. — Где гарантии, что твой сын больше не будет делать гадости?

Из окна можно было видеть стаи птиц-падальщиков, пировавших на искалеченных телах, которые во время побоища разбросало по равнине, и девушке было известно, что в этом месиве растерзанной плоти находились и тела четырех человек — четырех братьев, которые встретили смерть по ее вине.

— Сейчас речь не о Баэсах, Амадо или Галеонах, — заметил Себастьян. — Время уходит, а нам надо принять решение.

— Не знаю, чего мы добьемся, — ответила Селесте Баэс. — Знаю только, чего они не добьются: они не увезут Айзу. Если они полагают, что могут пригнать несколько коров и навязать нам свою волю, они ошибаются. Мы, Баэсы, никогда не уступали давлению