Отзывы о книге Писец Бартлби

Мой друг, когда ты снова встанешь возле этой стены, когда ты, в кровь раздирая руки и идеи, будешь искать в ней выхода для собственного дыхания, когда ты будешь биться грудью в ее тяжелую твердь, вскрывая грани безумия, когда ты заплачешь, потерявшись в равнодушии человеческих лиц, так дико и неестественно похожих на твое лицо, когда ты вновь нелепо умрешь, так и не успев сказать, объяснить, хотя бы окинуть последним взглядом, когда ты снова почувствуешь кожей холодную поверхность камня... Будь осторожен. Потому что в этот миг стены смотрят на тебя. (с).

Человек - это соединяющее звено общества, часть его структуры, определенная модель, без которой невозможна целостность, позволяющая сформировать из группы людей слаженно действующий механизм - Общество. Модель может быть представлена в самых разных формах и видах: достаточно представить себе обычный автомобиль в разрезе. Уйма всяких деталей, начиная от самого главного - мотора, и до последнего мельчайшего винтика, способствующих тому, чтобы придать груде металла красивый статус: автомобиль.

Рассказ о Бартлби - это великолепная возможность увидеть общество в срезе, проникнуть и охватить взглядом схему, принцип работы механизма и значимость отдельно взятого индивидуума в составе. Не только роль, а именно значимость. В рассказе представлена ячейка - маленькая группа, работающая под руководством пожилого юриста, который, собственно, и рассказывает историю о Бартлби. Что же бросается в глаза в первую очередь? То, что ни один из работников не назван по имени. Только клички: Индюк, Кусачка, Имбирный Пряник. Описывая характер и натуру этих людей, рассказчик продолжает приводить аллегории с животными: Индюк смахивает на лошадь в тех или иных повадках, Кусачка шипит, когда в нем закипает зло, а Имбирный Пряник - тот вообще ничего из себя не представляет: он - та же скорлупа от орехов в ящике своего стола. Второе, что бросается в глаза - это Бартлби в момент появления в дверях конторы рассказчика. Он представлен читателю всего одним словом: странный. Ни тебе отличительных черт во внешности, ни деталей, с помощью которых можно было бы придать образу цвет, вывести из серости - ничего! Только то, что это положительный с виду, глубоко несчастный на вид, и ни намека на причину подобного состояния Бартлби.

Двигаясь дальше по сюжету, читатель начинает понимать куда заводит его мысль автора. Стены. Вокруг Бартлби только стены. Его рабочий стол находится у окна, за которым взгляд упирается в высокую стену. Очень часто Бартлби можно наблюдать за тем, как он стоит посреди четырех кабинетных стен, уставившись в эти самые стены за окном. Бартлби занимается перепиской, то есть своей работой не в обществе остальных работников, а ЗА ширмой, которая отделяет, обособляет, отнимает возможность приобщения, превращая его в тень, в ничто, в голос. Но это не совсем так. В образе этого ничтожно маленького человека прорисован бунт, несогласие, попытка сказать "НЕТ" в ответ на требования власть имеющих, которые привыкли считать себя правыми и всемогущими. Попытка сказать "НЕТ" на любые требования, не входящих в перечень непосредственных обязанностей маленького человека, попытка заключенная во фразе "я бы предпочел отказаться"... Без всяких трактовок и объяснений - одна лишь фраза и продолжительное молчание. Молчание - бойкот, до самого конца, когда виден предел, когда уже нет ничего, кроме равнодушного все равно. Бойкот, отраженный в зрачках глаз маленького человека, исхудалого, иссушенного, в нелепой позе лежащего на траве - такой же узницы в четырех стенах тюрьмы. Бартлби - невостребованный, как и те письма, которые он перебирал и складывал в кучу, из года в год, тщательно и скрупулезно, чтобы отправить на сожжение. Они невостребованы, они - мертвецы.

Дальше...

Тот неловкий момент, когда понимаешь, что рассказ-то ты прочитал, угу, но смысла не увидел... а он тебя не отпустил и давит на мозг "подуууумай обо мне, напишиии про меня".

Говорят, этот рассказ гениален. Говорят, этот рассказ похож на творчество Кафки. Говорят, этот рассказ о бунте маленького человека. Против беспощадного общества.

Мне трудно судить о гениальности - мне категорически не хватило объема, чтобы подумать, поразмыслить что это было. Мне трудно судить о похожести на Кафку - Кафку я еще не читала. Мне трудно судить о бунте маленького человека - я не бунтарь и давно выросла из бунтарского возраста, я смирилась с Системой. Более того, являюсь ее частью. Г-н Мелвилл, все против вас.

На этот раз я вместе с Геной c рассказчиком, "с тем скромным, не зараженным честолюбием юристом, которые никогда не выступают в суде", я вместе с Индюком, с Кусачкой и с Имбирным Пряником. Я точно так же недоумеваю и поражаюсь, для чего Бартлби? зачем Бартлби? почему Бартлби? Он "предпочел бы отказаться"?

Этот бунт тихий, но беспощадный, только беспощаден он только к самому бунтующему, обществу же как было все равно, так и продолжает быть. Это вам не Че и не Фидель. Бартлби - та самая лягушка, что сложила лапки. Бартлби - то самое невостребованное письмо, сожженное в печи.

Люблю такие обманчиво простые истории, написанные одновременно с юмором и трагические. А началось все с чтения эссе Томаса Пинчона «К Тебе тянусь, о Диван мой, к Тебе» (тоже горячо рекомендую), где сие произведение упоминается. Так что же происходит в небольшой повести такого, что до сих пор люди спорят на эту тему и даже пишут эссе? Кто такой этот загадочный Бартлби? Мужественный борец с системой или просто больной человек? В иной культуре и времени его, возможно, причислили бы к святым – очень его принцип отказа от действия напоминает то, что я читала в Дао де Дзин. Но в Нью-Йорке на Уолл-Стрит в 19 веке, да и в веке нынешнем, таким людям места нет. Повествование ведется от лица хозяина небольшой юридической фирмы. И он сам и люди, которые у него работают, если отбросить некоторые нюансы позапрошлого века типа чернильниц, типажи очень узнаваемые и в нашей реальности. Офисный планктон отличается только полным отсутствием женщин. Работники эти тоже внутренне бунтуют, хотя, возможно, сами этого не осознают. Да и как можно примириться с действительностью, где нет никакой радости, а есть только неуютный темный офис с «живописными» видами на глухую стену и тупая работа без капли творчества и малейших надежд для большинства на улучшение положения? Хозяин же, словно обратное воплощение, не только полностью принимает существующую реальность, но и находит ее вполне для себя удобной и комфортной. И только появление таких непостижимых людей, как Бартлби расшатывает казавшийся устойчивым мир. Неожиданно просыпается совесть, чувство, как известно, довольно неприятное, так что неудивительно, что хозяин и другие разными путями пытаются от этого чувства и самого Бартлби избавиться. Рекомендую к прочтению. Нужно будет и у другим произведениям данного автора присмотреться.

Герман Мелвилл - американский Кафка XIX века. Только более структурированный и механистичный.

...Рассказчик истории о Бартлби - средний человек, и только через него, через это "среднее", можно понять "никакого" Бартлби. Средние люди безличны, как животные, явления природы (например, клерк Индюк - человек-солнце), обезличенные качества или проявления организма (Кусачка - человек-честолюбие и человек-несварение желудка) - механизмы, которые по расписанию выходят из строя и искренне любуются кирпичной стеной, загораживающей пространство.

Бартлби садят в конторе так, что он пребывает одновременно и ЗДЕСЬ, и ТАМ, противопоставлен "любому другому человеку".

Подобно этим средним людям, я тоже пытался определить Бартлби, ведь все крутится вокруг него. Кто же он?

...Бартлби - громоздкий большой шкаф, который достался по наследству и который непременно нужно куда-нибудь приткнуть.

...Бартлби - то, что заставляет превращаться линейный алгоритм в разветвленный.

...Бартлби - пресный пряник, который все пытаются приправить имбирем.

...Бартлби - человек-флакон, неизвестное, которое определяется лишь через другие Я (вспоминается Бенжи в фолкнеровском "Шуме и ярости").

...Бартлби - идея индивидуальности, вывернутая наоборот. Человек, который в нигде и в никогда, поэтому ему выдумывается жизнь за пределами и определенные качества.

...Бартлби - камешек, попавший в тонкий механизм или совершенная машина, которая или не сбоит, или сбоит совершенно непостижимо, чем вызывает недоумение у полумеханизмов-полулюдей.

...Бартлби - святой грядущего XX века, человек-пустышка и воплощение высшей объективности (как у Камю или Аготы Кристоф).

Бартлби - "одинокий созерцатель пустыни, которая на его памяти кишела народом".

...Бартлби - невостребованный человек-письмо (оп, оп, Рильке со своим свитком!).

Появление Бартлби заставляет несовершенные механизмы буксовать, крениться в сторону человечности, задаваться вопросами (как кафкианская собака) и первый раз в жизни испытывать печаль, искать причины необъяснимому (почему же Бартлби перестал переписывать? У Делёза есть ответ, но по сути, это такое же домысливание), быть одержимыми Бартлби. И у "любых других" появляется иллюзия вовлеченности в мир, они становятся неподвижными из-за противоречий, которые парализуют их.

Меж тем Бартлби уходит в Гробницу, послушно и безучастно, и его конец - это будто предвестие кафкианского Голодаря (отличие, правда, есть, несмотря на разительное сходство: о Голодаре ЗАБЫВАЮТ, Бартлби же просто НЕ МОГУТ ПОМОЧЬ). Но только если Голодарь, как четко дает понять Кафка, пришелся не ко времени, то Бартлби - какой-то неприкаянный и обособленный кусок непостижимости, полый символ, вокруг которого вращается все остальное.

Маленький философский шедевр великого Германа Мелвилла - рассказ "Писец Бартлби".

С социальной точки зрения аналоги темы маленького человека можно найти во многих литературах 19 века. Сразу вспоминаются Акакий Акакиевич ("Шинель" Гоголя), господин Прохарчин ("Господине Прохарчин" Достоевского), Вася Шумков ("Слабое сердце" Достоевского), Голядкин ("Двойник" Достоевского).

В гротескной манере Мелвилл показал взаимоотношения общества и тихого Бартлби. Тема власти и воли лежат красной линией в произведении. Они же имеют и философское значение. Пассивное состояние Бартлби хорошо выражается шопенгауэровской (один из почитаемых Мелвиллом философов) формулой о резиньяции (полное подчинение судьбе, безропотное смирение, отказ от активных действий):

Согласно всему предыдущему, отрицание воли к жизни, иначе говоря, то, что называют полной резиньяцией или святостью, всегда вытекает из квиетива воли, представляющего собой познание ее внутреннего разлада и ничтожества, обнаруживающихся в страдании всего живущего. Различие, которое мы представили в виде двух путей, обусловлено тем, является ли это лишь результатом чисто теоретически познанного страдания, результатом свободного усвоения его и постижения principii individuationis, или же оно вызвано страданием, пережитым непосредственно и лично. Истинное спасение, освобождение от жизни и страдания немыслимо без полного отрицания воли.

Чтобы что-то отрицать надо это хотя бы иметь. В сущности другие члены общества - писцы - воли как таковой не имеют. Они словно неодушевленные предметы даже не имеют имен, лишь клички.

Финал произведения Мелвилл оставил открытым, что несомненно дает повод для множественной интерпретации с разных точек зрения.

Произведение понравилось, поэтому рекомендую.

Многие пишут, что это рассказ про бунт маленького человека против беспощадного общества и ла-ла-ла, как страшно жить. Так вот, я не согласна. Нет там никакого бунта. Бунт - это борьба за жизнь. Где она, это борьба? И против чего собственно? Его заставляют работать на этой работе? Бартлби что, раб на галерах, приковали к веслу и заставляют стирать руки в кровь сутки на пролёт, а он такой: "Я предпочту не грести". И не гребёт и мужественно сносит удары плетьми, вдохновляет своим подвигом других рабов и далее по списку. Так что ли всё было? Нет, он сам делает свой выбор и не желает сообщать о его причинах. Нет там никакого бунта, есть предсмертная агония. Есть умирающий изнутри человек, а о причинах мы можем только догадываться. Может, предыдущая работа доканала, а может сам себя довёл. Я склоняюсь ко второму варианту, ибо мне он показался помешанным эгоистом. Да-да, он настолько помешан на себе и своём горе, что потерял какие-либо точки соприкосновения с окружающим миром. Может, ему и кажется, что всё тлен и безысходность, и никому он не нужен, да ведь никто ему ничего и не должен. Уж простите, как его начальник (чужой ведь человек) с ним возился, это же не каждый родственник и друг так поступит. И что же Бартлби? Да, он боролся, целенаправленно и успешно, но не против системы, а против собственной жизни. И плевать он при этом хотел на всё и вся, включая тех, кто пытался ему помочь. Думаю, не стоит его жалеть, стоит поздравить с победой. Победой бессмысленной и глупой, но ведь он её сам предпочёл.

Писец Бартлби Обычно мне не составляет трудности перенестись мысленно во времена, когда произведение было написано, и сделать скидку на особенности эпохи, сконцентрироваться на том, что хотел донести автор, а не на том, что я бы делала на его месте в современных реалиях. По-другому говоря, применить принцип историзма. Однако это первое в моей жизни произведение, в котором применить вышеозначенный принцип настолько не удалось. Я испытала физическое раздражение от поведения что Бартлби, что хозяина конторы. Хотя, кто знает, может быть, именно такие чувства Мелвилл и хотел вызвать, может быть, встретившись наяву, мы бы то самое с ним и обсудили, что меня так зацепило? Хотя моё видение я вижу абсолютно современным и не присущим XIX веку. Для меня этот рассказ — погружение во внутренний конфликт навязанных обществом идеалов и личных интересов главного героя. Главный герой для меня, безусловно, — хозяин конторы. Появление Бартлби — испытание самооценки и самопринятия главного героя. Для меня этот рассказ — иллюстрация безысходности романтического отношения к миру при встрече с реальностью. С обычными такими буднями, где Бартлби, не желающие работать и без спроса берущие ключи от конторы, встречаются весьма часто. У Бартлби всё просто: проник на удобную территорию и постепенно её захватывает. И какой надлом совершает странный такой Бартлби в душе главного героя, которая сверху укрыта слоем романтических грёз самопожертвования, а поглубже если копнуть, то состоит из вполне свойственных человеческой натуре стремлений: потребности в уважении, в сохранении заслуженной репутации своей конторы, в личном пространстве, в нормальном общении с подчинёнными. У меня долго в голове не укладывалось, почему нет в Бартлби злорадства по поводу происходящего. Когда безвольный хозяин шаг за шагом сдаёт позиции и играет в его игру. И потом поняла. Злорадства Бартлби нет потому, что хозяин его не видит. Главный герой настолько зациклен на себе, на своих собственных переживаниях (а что подумают, если я его выгоню? могу ли я опуститься до такой жестокости? что скажут на небесах, если я, имея возможность защитить несчастного, не воспользовался этим шансом?). Все его мысли — о соответствии идеалу, страх показаться недостаточно благородным, недостаточно великодушным и т. д. Разрешить себе свою оправданную ярость и негодование герою всё же удаётся (для меня это кульминация произведения), но какой силы и масштаба шлейф вины за этим следует! Намёки прохожих, возмущение новых арендаторов, укор от самого (о боже!) Бартлби, наконец его смерть и гнетущее героя до конца дней чувство соучастия в преступлении.

Вот цена встречи с самим собой.