Цитаты из книги Дублинцы. Улисс

Печальная история. Но неизбежно было.

Чистая страничка: пиши на ней. А если нет, что с ними делается? Тоскуют, вянут.

Сейчас уже поздно. А вдруг нет? Вдруг нет? Вдруг еще? Любовь. Ненависть. Одни слова.

Голос мрачного времени, нелюбви, земной истомленности, мерно вступил и, скорбный, пришедший издалека, с диких гор, воззвал к добрым людям.

Столько раз думал, она не в духе, а она начинает вдруг напевать.

Поверх волосы начесаны - ракушка обросла водорослями. Зачем они прячут уши за этими водорослями волос? А турчанки рот прячут, тоже зачем? Одни глаза поверх сетки. Чадра. Попробуй туда проникни. Пещера. Посторонним вход воспрещен.

Конец тащится печально, в миноре. Почему минор печальный?

Всё нельзя говорить. Лишнее огорчение.

Для таких бы надо придумать беззвучное пианино.

Пока нет слов, может означать что угодно.

Симметрия. Симертия. Смерть.

Не жестоко ли это. Люди привяжутся друг к другу, завлекут, заманят друг друга. А потом разрыв. Смерть. Крах. Обухом по башке. Жизнь человека.

Поливает его презрением. От этого ещё больше им восхищается.

Можете ему передать, чтобы он сунул этот лист туда, где мартышки прячут орехи.

Наклонность к гомосексуализму - логический и неизбежный продукт англосаксонской системы колледжей и университетов.

Моя воля - и его воля, лицом к лицу. Между ними бездна.

Во внешнем мире он нашел воплощенным то, что жило как возможность в его внутреннем мире.

Жалость к усопшим - единственный друг, с которым они не пожелают развода.

И оплакиваемый - хотя сперва ими же убитый и преданный - всеми нежными и чувствительными сердцами.

В тысячах видов он рассеян повсюду в мире, созданном им.