Цитаты из книги Дублинцы. Улисс

Струны женского сердца идут через кошелек.

Для человека, у которого имеется эта диковина, гениальность, лишь его собственный образ служит мерилом всякого опыта, духовного и практического.

Мы всегда оставались верны обреченным предприятиям, – сказал профессор. – Успех означает для нас гибель разума и воображения. Мы никогда не хранили верность преуспевающим. Мы им прислуживаем. Я преподаю назойливую латынь. Я говорю на языке расы, у которой вершина мышления это афоризм: время – деньги. Материальное господство. Domine! Господин! А где же духовное? Господь Иисус? Господин Солсбери? Диван в клубе в Уэст-Энде.

Он прекрасно понимал к каким жертвам всегда приводит пропаганда и раздувание взаимной вражды, фатально обрекая на нищету и страдания прежде всего самый цвет молодёжи и обеспечивая выбивание наиболее приспособленных.

Было заведомо абсурдным и весьма огорчительным, и в том большая вина нашего хвалёного общества, что рядовой человек, когда организм реально нуждается в укреплении, из-за ничтожной пары фунтов лишён возможности шире повидать мир.

Присутствие духа не всегда спасает.

Что легко пришло, легко уйдёт.

Старухи-сёстры втаскивают нас в жизнь: мы вопим, подрастаем, резвимся, обнимемся, сходимся, разлучаемся, хиреем, помираем, – и вновь они склоняются над нами умершими.

В детстве огорчения наши мимолётны, как летний дождик.

Глазами в глаза: песни без слов.

Утрата... Все романсы на эту тему. Не жестоко ли это. Люди привяжутся друг к другу, завлекут, заманят друга друга. А потом разрыв. Смерть. Крах. Обухом по башке. Ковсемчертям-чтобтвоегодуху. Жизнь человека.

Гений не совершает ошибки. Его блуждания намеренны, они – врата открытий.

Искусство призвано раскрывать нам идеи, духовные сущности, лишённые формы.

Кошки понимают, что мы говорим, лучше, чем мы их понимаем.

Буйный ветер, напоенный лучами, бередящий, как струны, буйные нервы.

— Мы народ щедрый, но справедливость тоже нужна. — Я боюсь этих громких слов. Они нам приносят столько несчастий.

Во тьме моего ума грузное подземное чудище, неповоротливое, боящееся света, шевелит драконовой чешуёй.

И он сказал: ещё одна такая победа – и мы погибли. Вот эту фразу мир и запомнил. Утеха для скудоумных. Над усеянной телами равниной, опершись на копьё, генерал обращается с холма к офицерам. Любой генерал к любым офицерам. А те внимают.

Кроткое слово гнев побеждает.

Не бойтесь продающих тело, однако души не властных купить.