Цитаты из книги Зелёная миля

Возможно, я действительно ходил по-другому. В паху у меня царили мир и покой, удивительное, знаете ли, чувство, прямо-таки экстаз. Тот, кто хоть раз мучился от невыносимой боли, а потом избавился от нее, поймет, что я имею в виду.

На мгновение я подумал, а не предложить ли ей лечь в одну постель, но увидел ноющую боль в ее глазах и отказался от этой мысли. Потому что она могла бы согласиться, и согласиться только ради меня. А в этом хорошего мало.

Страшно, знаете ли, наблюдать, как человек, всегда державший себя в руках, полностью теряет контроль над собой. Я постоял у двери, потом подошел к нему и обнял за плечи. Он схватился за меня обеими руками, как утопающий за брошенный спасательный круг, и, по-прежнему рыдая, уткнулся мне в живот.

— Я не хочу, чтобы кого-то еще из заключенных ждала такая же встреча.
— Мой папаша, бывало, говорил, что Бог троицу любит.
— Что ж, надеюсь, в этом вопросе твой папаша был профаном, — ответил Зверюга, но, как показало время, папаша отвечал за свои слова.

— Вам меня не испугать, знаете ли, — огрызнулся Перси и бросил на меня быстрый взгляд. — Не боюсь я вас. Ни одного, ни другого.
Но мы видели, что он боится. Страх ясно читался в его глазах, отчего Перси только становился опаснее. Потому что такие, как Перси, и сами не знали, что они сделают через минуту или через час.

Гарри наиболее близко подошел к истине, сказав, что другим говорить об этом нет нужды. Не потому, что они не поверят, просто им все это без разницы.

— Будем оптимистами, — возразил Билл. Он всегда предлагал бодро смотреть на жизнь. И каждый раз, когда он упоминал про оптимизм, мне очень хотелось двинуть ему в челюсть. — Хитрый мышонок спасся.

Я отправлял на смерть людей вроде бы с бессмертной душой, которые выглядели куда как более тупыми в сравнении с этой мышью.

Когда человек в таком состоянии, его кулаки могут действовать по собственной воле. А если хоть раз ударить человека со связями, такого как Перси, можно спокойно бить его и дальше, потому что пути назад нет: семь бед — один ответ.

Понятно также, почему в те годы до меня это не доходило: естественное не замечается.

Но Великая депрессия продолжалась, поэтому я предпочитал держать эти мысли при себе. По этой же причине мне не следовало цепляться к Перси, но иной раз очень трудно удержать рот на замке.

Перед всеми новоприбывшими я произношу короткую установочную речь, но в случае с Коффи я заколебался. Мне казалось, что по умственному развитию он ближе к дебилу, чем к нормальному человеку.

Шесть лет она сносила побои мужа, а вот измены не пожелала терпеть и дня.

Черная, как туз пик, и прекрасная, как грех, совершить который у тебя никогда не хватит духу.

Прошло первое утро, первый день, затем первая смена. Время вбирает в себя все, время уносит прошлое все дальше, и наконец остается только темнота. Тьма. Иногда мы кого-то находим во тьме, иногда снова теряем.

Если человек раскаивается в своих грехах, он может вернуться в то время, которое было самым счастливым для него. Может, это и есть рай?

В любом возрасте одиноче-ство и испуг не в радость, но особенно они ужасны в старо-сти.