Цитаты из книги Обещание

Как бы долго ни зрело чувство, всегда наступает час, когда оно внезапно прорывает свой кокон и шквалом обрушивается на испуганное сердце, приводя его в смятение.

Европеец невольно теряет свой моральный облик, когда попадает из больших городов в проклятую болотистую дыру. Рано или поздно пристукнет всякого: одни пьянствуют, другие курят опиум, третьи звереют и свирепствуют — так или иначе, но дуреют все.

И потом… потом… в конце концов от игры в гольф не родятся дети…

Во мне все растет подозрение: я чувствую, что эта женщина чего-то от меня хочет, в такую глушь ведь не приезжают, чтобы поговорить о Флобере.

Европеец невольно теряет свой моральный облик, когда попадает из больших городов в этакую проклятую болотистую дыру.

Когда человек молод, ему всегда кажется, что лихорадка и смерть постигнут кого угодно, но только не его.

Я не хотела себя связывать, хотела в любой час быть свободной для тебя. Где-то, в сокровенной глубине души, все еще таилась давняя детская мечта, что ты еще позовешь меня, хотя бы только на один час. И ради этого одного возможного часа я оттолкнула от себя все, лишь бы быть свободной и явиться по первому твоему зову. Чем была вся моя жизнь с самого пробуждения от детства, как не ожиданием, ожиданием твоей прихоти!…

- Из путешествий ведь возвращаются. - Да, - ответила я, возвращаются, но успев забыть.

Чувство, в котором они признались друг другу, вспыхнуло внезапно и неистовой силой взрывной волны. Оно снесло на своем пути все преграды и помехи, все приличия и осторожности: словно звери, распаленные желанием, кидались они друг на друга, когда встречались в темном коридоре, за дверью, в углу, пытаясь урвать у судьбы каждую минутку.

Я был поражён, поражён в самую душу убийственной молнией её взора.

Да, где-нибудь кончается долг... Там, где человек больше не может, именно там.

Во время морских путешествий всякая мелочь превращается в событие, будь то парус на горизонте, взметнувшийся над волной дельфин, замеченный новый флирт или случайная шутка.

Но твоя доброта особого свойства, она открыта для всякого, и всякий волен черпать из нее столько, сколько могут захватить его руки; она велика, безгранична, но, прости меня, - она ленива, она ждет напоминания, просьбы. Ты помогаешь, когда тебя зовут, когда тебя просят, помогаешь из стыда, из слабости, но не из радостной готовности помочь.

-Тот, кого я любила, тоже всегда уезжал. - Из путешествий ведь возвращаются. -Да, возвращаются, но успев забыть...

Он искал забвения в работе, как другой, менее цельный человек, искал бы его в алкоголе.

Он существовал и одновременно не существовал для окружающих, эдакое украшение вроде букета магнолий на столе, который выставляют или убирают по мере надобности.

Ее глаза, ясные, как звезды, излучали нежную преданность.

Понимаете ли вы, что это значит: быть врачом, знать всё обо всех болезнях, чувствовать на себе долг помочь, как вы так основательно заметили, – и всё-таки сидеть бессильно возле умирающей, знать и не иметь силы, знать только одно, только эту ужасную истину, что помочь нельзя. <...> Я... Я только одного не понимаю: как люди умудряются не умереть вместе с больными в такие минуты.

Когда хочешь, чтобы тебе помогли, то нечего вилять и стараться что-нибудь утаить.