Цитаты из книги Країна розваг

Когда дело касается прошлого, каждый из нас писатель.

Возраст — всего лишь число.

«В двадцать один год жизнь лежит перед тобой, как карта. И только годам к двадцати пяти начинаешь подозревать, что смотришь на карту вверх ногами, а к сорока окончательно в этом убеждаешься. А к шестидесяти, уж поверьте, вы узнаёте, что безнадежно заблудились.»

Когда тебе двадцать один, жизнь - дорожная карта. Где-то в двадцать пять у тебя зарождаются подозрения, что ты держишь ее вверх ногами, но полностью ты убеждаешься в этом только в сорок. А уж к шестидесяти, можете мне поверить, ты окончательно теряешь представление о том, где что находится.

– Я не понимаю, почему люди используют религию, чтобы причинять друг другу боль, когда в этом мире ее и так хватает, – подала голос миссис Шоплоу. – Религия призвана утешать.

Повторение - самый страшный враг памяти

Люди думают, что первая любовь – сплошная романтика и нет ничего романтичнее первого разрыва. Сотни песен сложили о том, как какому-то дураку разбили сердце. Вот только в первый раз сердце разбивается больнее всего, и заживает медленнее, и шрам остается самый заметный. И что в этом романтичного?

Отпускать всегда нелегко. Даже когда держишь что-то шипастое. А может, именно тогда - особенно трудно.

Любовь оставляет шрамы.

- Цитатами из Писания может изъясняться и дьявол. - Причем самым приятным голосом.

Я был девственником двадцати одного года от роду с литературными амбициями; за душой у меня имелись три пары синих джинсов, четыре пары трусов, раздолбанный форд (с хорошим радио), изредка посещавшие меня мысли о самоубийстве и разбитое сердце. Чудесно, да?

История – это коллективное дерьмо человечества, огромная и постоянно растущая куча дерьма. Сейчас мы стоим на этой куче, но очень скоро на нас начнет валиться дерьмо поколений, которых еще нет. Вот почему одежда ваших предков выглядит так забавно на старых фотографиях, и это только один пример. И как человеку, которому суждено быть погребенным под дерьмом своих детей и внуков, я думаю, тебе надобно быть чуть более снисходительным.

Могу лишь сказать, что с доверием к людям у меня большие трудности.

...если он достаточно взрослый, чтобы покупать спиртное, значит, имеет право решать, как ему жить.

Бесконечное лето бывает только в сказках.

Первая сердечная рана всегда сильнее всего болит, дольше всего затягивается и оставляет самый заметный шрам.

Дети растут, а у стариков с годами растёт только уверенность в собственной правоте. Особенно если они знают Священное Писание.

Если отбросить фантазии, готов поспорить, что от подбородка и выше мужчина – моногамное существо. А ниже ремня обитает беспринципный охальник, который плевать хотел на моногамию.

Я потерял маму четыре года назад. Мой отец до сих пор скорбит. Он говорит, что не зря «жена» и «жизнь» начинаются с одной буквы.