Отзывы о книге Звезда

Продолжаю отмечать 23 февраля, и если первая из сегодняшних рецензий была посвящена Гражданской войне и 1918 году - времени появления современного праздника, то во второй речь пойдет о самой высшей точке проявления воинской силы и силы духа советского солдата - времени Великой Отечественной войны. События в повести Казакевича происходят летом 1944 года на западной Украине, накануне знаменитой операции "Багратион".

В центре сюжета - подвиг разведгруппы лейтенанта Травкина, отправляющейся во вражеский тыл для уточнения данных по перегруппировки сил противника и подготовки им возможного контрудара.

Автор дает предысторию группы Травкина, знакомит читателя ближе с лейтенантом и членами его команды, обозначая некоторые межличностные проблемы, симпатии и антипатии. Вводится влюбленная в Травкина радистка Катя. Ну что же, на войне как на войне - смерть и любовь ходят рядом. Подобных произведений еще будет много в литературе страны, имеющей в своем опыте такую страшную войну, но все же Казакевич был одним из первых, кто попытался показать героизм "с человеческим лицом". Его попытка не осталась незамеченной - повесть принесла начинающему автору широкую популярность и... не только. В 1948 году за повесть "Звезда" Эммануил Казакевич был удостоен Сталинской премии, правда, 2-й степени. Но что поделать, первую степень забрали Павленко, Бубеннов и Эренбург - живые классики на тот момент.

Вернемся к сюжету. Разведчики, получившие позывной "Звезда", успешно переходят линию фронта и приступают к выполнению задания. Само собой - всё, что случается с разведгруппой в тылу врага, представляет собой серпантин ярких и опасных приключений, с риском быть обнаруженными и уничтоженными. Самое главное - группе удается добыть сведения о том, что на этом участке фронта происходит дислокация танковой дивизии СС "Викинг". Эту информацию получается передать "Земле". "Земля" - это позывной штаба дивизии - свет "Звезды" долетает до "Земли".

Информация, добытая разведчиками оказывается настолько важной, что даже в Ставке Верховного Главнокомандования на основе добытых сведений вносятся коррективы в план наступления - главная миссия выполнена.

А дальше автор рассказывает о той цене, которой доставалась нашим разведчикам такая важная информация - немцы обнаруживают группу "зеленых призраков" или "зеленых дьяволов", как они называли наших разведчиков, и начинают на них охоту. Казакевич оставляет финал открытым, он не описывает гибели всех разведчиков, но и на позывные радистки Кати, которая продолжает вызывать "Звезду", никто не отвечает...

А вот в экранизации повести 2002 года сценаристы и режиссер поступили иначе - разведчики гибнут, заживо сгорая в окруженном немцами сарае. Это усиливает трагизм, но и безысходность тоже. Возможно, таково видение по прошествии более полувека, для тех, кто снимал фильм и для большинства зрителей: война - далекое прошлое; а для Казакевича и его первых читателей - это всего лишь вчера, и многие из пропавших без вести оказываются живыми, поэтому логично оставить дверь открытой...

В этом сборнике три произведения. Самое большое - Сердце друга. История о фронтовой любви. Вторая по величине история - Звезда. Повесть о надежде и мужестве. И маленький рассказ - Двое в степи.

Конечно, я понимала, что эта книга не будет лёгкой. И заранее знала, что без слез не обойдусь... Я морально готовилась... И все же оказалась не готова к тем переживаниям, которые хранятся под обложкой. И не важно была ли эта повесть о разведчиках, отдавших свою жизнь ради общей победы, или история любви капитана и переводчицы, которая так и не обрела счастливого конца. Сердце болезненно сжималось от переживаний за героев. Особенно тяжело осозновать, что это не совсем уж и выдуманные истории. Ведь сколько их погибло этих разведчиков и капитанов за время войны... и у каждого из них была такая же похожая история жизни, в которой их ждали и любили.

Звезда, звезда, я -- земля!.. Как слышно? Приём!

Где-то далеко и давно, лет двадцать назад, около древнего Туркестана, в городе Джамбуле, на канале Евразия, бывшим ОРТ, в канун Дня Победы, показывали один непримечательный военный фильм. И эти слова в моём названии, слова заплаканной девушки, застывшей от ожидания у радиорубки, иногда крутятся у меня в голове, иногда, как вспоминаю о хороших фильмах, которые оставили в душе след или в день скорби и гордости. И я рыдала, а мне тогда было около двенадцати... Я впала в такую глубокую депрессию, сейчас мне 32, и как вспомню, комок в горле глотать мешает... Но это был самый лучший фильм про ВОВ для меня в те годы. Не тот, который сняли в 1949, а тот, для молодежи. Как я любила героев того фильма, сопереживала им как родным. И непременно рыдаю, когда смотрю поовторно. Жизнь меняется, местопребывания меняются и окружение тоже -- но мои чувства, когда я смотрю или читаю такие истории... Ожесточившееся отчасти сердце не прекращает переживать за этих экранных героев в камуфляже... Сердце остается верным моим предкам, кем бы я сама не являлась сегодня. Эммануил Казакевич, написавший эту повесть, сам причастен к разведке. Вот вырезка о нём: "Эммануи́л Ге́нрихович Казаке́вич — русский и еврейский советский писатель и поэт, переводчик, киносценарист. Прозаические произведения писал преимущественно на русском языке, поэзию — на идише. Участник Великой Отечественной войны. Капитан, помощник начальника разведотдела 47-й армии". И поэтому, безусловно, я верю во всё, что написал этот человек. Прочитала о том, что один приглашенный консультант опроверг информацию о том, как разведчики идут в тыл врага под отвлекающую канонаду -- нет, это было прописано в повести, а значит имело место быть и консультант ошибался, ведь писатель написал: "Бах!" И зря эксперт и режиссер повздорили по этому поводу, ведь написавший видал своими глазами многое и перенес на бумагу для того, чтоб мы помнили! Понимаете -- помнили, а не стыдились сегодня черно-оранжевой ленты и пилотки, не спорили о том, какой из вождей ввел этот праздник, не скупились на время и три гвоздики, не умалчивали детям о том, что мальчишки, которым бы жить да жить, ушли тогда навсегда за справедлиивость, надеясь в душе и на нашу благодарную память. Лично для меня это не имеет дела -- кто и по какому поводу, для меня главное, чтобы я поминала, мой супруг и мои дети поминали неизвестных и известных солдат. Пусть тыкают пальцем те, кому не важна история, мне она важна. Вернемся к повести. Предельно честно расписанные герои становятся добрыми товарищами, да, некоторые с присущими человеку отрицательными чертами -- от развратности до спекуляции, от изворотливой трусости до напыщенного хвастанья. И девушка честно охарактеризована -- успевшая поувлекаться и наобниматься, вдруг влюбилась искренне и безнадежно. Кто бы знал, вернись Травкин, кончившись бы война, потекла бы их совместная жизнь по прозаическому счастью. В статье о фильме указано, что Травкин выживет -- опять несостыковка, ведь в конце рассказа чётко указано, что командирское место в отряде разведчиков занял другой, М-кин. Парни не вернулись с задания -- маленькая группка людей своим вторжением и информированием наделала столько шума во всех направлениях, от Берлина до Москвы, что охота на них стало сроднес охотой на нечисть. Сцена с убийством немецкого солдата из рабочих останется в душе осадком... Неприятным, глубоко запомнившимся. Поражает честность русского солдата --- в конце, когда разведчиков настигают со всех сторон, М-ко признается Травкину о недоставленных крестьянке двух лошадях, за которые они ручились, и которые делец отдал в аренду другим, горбатившимся непосильным трудом, деревенским в обмен на пайки, он говорит, что это, якобы, их отряд настигает карма за его вынужденный нечестный поступок, который он скрывал от товарищей... Поражаюсь -- как же умели писать советские писатели. Пронзительно. Честно. Безжалостно. До так необходимых слёз очищения...

Травкин, Барашкин, Мамочкин – такие уютные фамилии, им совсем нет места на войне. Однако никто не выбирает ни фамилии, ни время, в которое живёт. Герои повести Э.Казакевича – разведчики, люди с богатой военной биографией. Есть среди них и старшие, есть и совсем мальчишки. Повесть небольшая, Казакевич не поведал ни одной довоенной истории героя. Однако за каждым из разведчиков, среди многого недосказанного, встаёт то, что они оставили в мирной жизни. За широкой спиной Аникеева прячется крепкое крестьянское хозяйство, работа в поле до седьмого пота¸ неспешный рассудительный говорок. За Мамочкиным – разбитная портовая юность, походка вразвалочку, цигарка в углу рта, свист вслед красивой девушке. За Марченко – ночи у станка, пятилетка в три года, планы рационализации. За Травкиным – интеллигентная городская семья, институт и книги, смущение и робость с девушками. Здесь же они – группа удачных разведчиков, не раз проверенная в деле. Для них разведка не геройство, не подвиг. Свою каждодневную работу они вот уже несколько лет выполняют с отточенным профессионализмом. Не спрашивая, не рассуждая, воплощая в жизнь лозунг: Партия сказала: «Надо». Повесть сама по себе ровная, без особых трагедийных всплесков. Однако сосёт под ложечкой от бесплодного ожидания возвращения Марченко из очередного рейда. А сцена подготовки к последнему заданию одна из самых тревожных.

Надев маскировочный халат, крепко завязав все шнурки – у щиколоток, на животе, под подбородком и на затылке, разведчик отрешается от житейской суеты, от великого и от малого. Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям. Он подвязывает к поясу гранаты и нож, кладет за пазуху пистолет. Так он отказывается от всех человеческих установлений, ставит себя вне закона, полагаясь отныне только на себя. Он отдает старшине все свои документы, письма, фотографии, ордена и медали, парторгу – свой партийный или комсомольский билет. Так он отказывается от своего прошлого и будущего, храня все это только в сердце своем. Он не имеет имени, как лесная птица. Он вполне мог бы отказаться и от членораздельной речи, ограничившись птичьим свистом для подачи сигналов товарищам. Он срастается с полями, лесами, оврагами, становится духом этих пространств – духом опасным, подстерегающим, в глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу. Так начинается древняя игра, в которой действующих лиц только двое: человек и смерть.

Так и уходит Травкин с группой в туман, не поняв, что рядом ходит любовь. Да, на войне тоже есть место любви и мечтам о счастье. Только вот для радистки Кати, ожидающей у передатчика позывных «Звезды», видно, счастья так и не дождаться

Двое идут по степи. Лейтенант Огарков приговорён трибуналом к высшей мере, но приговор ещё не утверждён. Штаб армии отступил под натиском немцев, и часовой Джурабаев ведёт Огаркова, чтобы передать командованию. Огарков не по своей воле допустил ошибку, и не так уж в ней виноват, но военное время есть военное время, и ничего тут не поделаешь.

Но вот что поразительно. У него было множество шансов избавиться от своего часового. Сбежать от него. Убить, если потребуется. Такая мысль даже не приходит в голову. Идя через передовую и будучи несколько раз мобилизованным разными командирами, Огарков по первому требованию Джурабаева следует с ним дальше, в штаб армии, навстречу расстрелу.

Небольшая повесть. Но, как мне показалось, честная. Два солдата своей Родины. Каждый остаётся верным своему долгу, каким бы тот долг не был. У Огаркова долг - служить, пока служится, и умереть, раз тебя приговорили к расстрелу. Долг Джурабаева - довести своего подконвойного туда, куда нужно, и не руководствоваться эмоциями и симпатиями к охраняемому. Долг есть долг.

Одно лишь могу добавить. Джурабаев в книге выходит уж слишком принципиальным и слишком честным перед собой и Родиной. Но вот такие люди мне не очень нравятся. Там где много головы, там мало сердца.

Кадр из фильма "Двое в степи". Фильм хоть и старый, но хороший.

Помните, в финале фильма «А зори здесь тихие…» Васков слышит обрывок сводки Совинформбюро – «В течение 3 июня на фронте ничего существенного не произошло. На некоторых участках фронта происходили бои местного значения»

Вся эта история – тоже «бой местного значения». Даже не бой, рассказ о действиях разведгруппы лейтенанта Травкина по тылам врага. И важность переданных им сведений, хоть и высокая в масштабах дивизии, все же не играла большой роли для армии

Если в дивизии и корпусе данные Травкина были восприняты как событие особой важности, то для штаба армии они имели уже хотя и важное, но вовсе не решающее значение.

Это просто рассказ о тех маленьких кирпичиках, из которых строилась Победа. Которые не заметны в общем строю, но без которых она невозможна.

Сильно впечатление производит финал. Уже давно нет сведений о группе и скорее всего они погибли, но радистка Катя не отходит от рации и монотонно повторяет - «Звезда. Звезда. Звезда..»

И, полная надежды и железного упорства, она ждала. Никто уже не ждал, а она ждала. И никто не смел снять рацию с приема, пока не началось наступление.

Первая книга автора на русском языке. Эта очень любопытная фраза в энциклопедической статье о писателе не могла не заинтересовать меня. До этого Эммануил Казакевич печатался только на идиш.

Короткая, кристально прозрачная повесть о смене фронтовых поколений. Книга 1946 года с библейскими аллюзиями (и прямой ссылкой на Песнь песней), получившая в 1948 году Сталинскую премию второй степени.

Повествование похоже на фотоснимок с большой глубиной резкости изображаемого пространства. В фокусе и простая хозяйственная жизнь разведчиков, и взаимоотношения в подразделении, и интриги начальства. В фокусе Западная Украина, дела фронта и рейд по тылам противника группы разведчиков.

Больше всего поражает эпизодичность человека в большом конфликте, непрочность человеческих уз. И то чувство светлой грусти, которое так удалось Казакевичу. Его русский язык чем-то напомнил мне эксперименты Мате Залки, прекрасный рассказ "Яблоки" - та же поэтичность и надломленность. При этом в изображении военного дела Казакевич так же хорош, как почти эталонный Курочкин в своей повести "На войне как на войне".

Отличное щемящее произведение.

Первые страницы повести ввели меня в заблуждение. Показалось, что в небольшой по объёму книжке налито столько воды, что автор и сам не знал, о чём хочет рассказать и, повинуясь волне лейтенантской прозы, хлынувшей в отечественную литературу в своё время, взялся за перо только с одной мыслью - написать о разведчиках. Причём не тех разведчиках, которые в Берлине, вскрывают заговоры ЦРУ и нацистов, а тех, которые на передовой.

Но, к счастью, я ошибся. Чем дальше, тем суровее повествование, тем оголённее нерв сюжета. И, наконец, когда наши оказываются в тылу врага, от книги оторваться совершенно невозможно.

Итак, разведчики - психология их службы и дружбы. Рассказ об одном выполненном задании, который они замечательно выполнили, но с которого не вернулись. А почему не вернулись? Ошибка или случайность? Ответ на этот вопрос тоже в повести понятен.

Думаю, подобных эпизодов в войны было больше чем предостаточно. И в общем-то понятным становится непонятный в мирное время закон "остановить (сдержать, разведать, узнать, уничтожить) ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ". Под любой ценой понималась жизнь. О которой в минуты боя, или в нашем случае разведки, совсем не думалось. Как не очень думалось о полюбившейся (или в тебя влюбившейся) женщине, матери и так далее.

Надев маскировочный халат, крепко завязав все шнурки - у щиколоток, на животе, под подбородком и на затылке, разведчик отрешается от житейской суеты, от великого и от малого. Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям. Он подвязывает к поясу гранаты и нож, кладет за пазуху пистолет. Так он отказывается от всех человеческих установлений, ставит себя вне закона, полагаясь отныне только на себя. Он отдает старшине все свои документы, письма, фотографии, ордена и медали, парторгу - свой партийный или комсомольский билет. Так он отказывается от своего прошлого и будущего, храня все это только в сердце своем.

Он не имеет имени, как лесная птица. Он вполне мог бы отказаться и от членораздельной речи, ограничившись птичьим свистом для подачи сигналов товарищам. Он срастается с полями, лесами, оврагами, становится духом этих пространств - духом опасным, подстерегающим, в глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу.

Так начинается древняя игра, в которой действующих лиц только двое: человек и смерть.

И только ближе к самому концу повести я вдруг понял, что лет десять назад видел фильм с до боли похожим сюжетом.Тюкнулся к Яндексу - ну точно, фильм "Звезда" режиссёра Николая Лебедева, да ещё и интерпретация (по сути римейк) другой кинокартины, 1949 года. Ранний фильм не видел, а поздний категорически рекомендую.

А мне книга вначале показалась сыроватой... Вот таким иногда ошибочным первое восприятие бывает.

Какое-то время назад израильтяне и американцы провели исследование относительно перспективных способов ведения современной войны. Так называемый "бесконтактный" бой. Возможно, я ошибаюсь в названии, но речь идет понятно - о чём: высокоточное интеллектуальное оружие мочит, гасит, ровняет с землей противника. До пехоты вроде как и дело не доходит вообще, разве что трофеи собирать. Однако, всё оказалось не совсем радостно. То есть совсем не радостно.

Что же там такого всплыло? Мужество всплыло. Наличие его отсутствия. Это та самая цена, которую нужно платить за "бесконтактный" бой. Ушло мужество. А вместе с ним - боязнь жертв. Нет-нет, не бессмысленных и беспощадных, а тех, без которых Молох - не повелитель, а так - чучело огородное. Общество (американское) стало воспринимать любую жертву, любое количество потерь, как национальную трагедию. В том числе и отсюда нынешний американский come back нах фатерлянд. К сожалению, и это ещё не всё.

Так устроен мир, что если армия существует, она должна воевать. От слова "всегда". Или её не должно быть в обществе. От слова "любого". Без войн армия и бойцы гниют и деморализуются. Советская пропаганда, бесчеловечная и убогая? Любителям тематики и желающим поспорить настоятельно рекомендую "Мост через реку Квай". А попутно хочу заметить: то, что написано выше, если не дословное повторение слов полковника британской армии и, соответственно, Британской империи, то очень близкое лексически. Кстати сказать, ни один житель метрополии почему-то не отказывался от прелестей и благ, обеспечивавшихся ресурсами колоний. Которые в свою очередь были завоеваны той самой великой британской военной машиной. Так вот.

Если у войны не женское лицо, то - какое? Мужское? К чему этот вопрос? А чуть ниже будет ещё несколько слов о Кате. К чему же этот вопрос о лице, лике войны? К тому же, что и вопрос об этичности утверждения: если армия существует, она должна воевать, а, значит, убивать. Чем больше трупов будет у противника, тем оглушительней, триумфальней будет победа. Убей ты, иначе убьют тебя. Как с тем немцем из повести, который был из рабочих, но убить его пришлось. По той же самой причине, по которой всегда нужно убивать жука в муравейнике. Всегда.

Я не знаю какое лицо у войны. Я знаю только, чтобы оно осталось у её, войну, переживших, нужно убить как можно больше. С меньшими собственными потерями. Не будет никакой любви у Кати с Травкиным, ни поцелуев, ни постели, ни детей, - никакой и ничего не будет. Кому вопрошает Катя, вызывая "Звезду"? Конечно, любимому в первую очередь. А потом уже - лейтенанту. Вечный зов Женщины.

И последнее. Сколько, сколько ещё косточек наших солдатиков лежит от Волги до Эльбы. Неприкаянных, не захороненных по-человечески. Проходящих по спискам "без вести пропавших". И как это: умереть, но не сдаться? Как это? Умереть, но не сдаться. Как?

Повесть эта так бы и прошла мимо меня незамеченной, если бы не выпала в "Новогоднем флешмобе". Вдумчивый читатель, на чьи рецензии я всегда обращаю внимание, давая совет, пояснил: "Честная лейтенантская проза". Книга такой и оказалась.

Я не большой поклонник книг о войне, потому "Звезда" всё откладывалась на потом. Но тут в Бундестаге выступил школьник Коля, получивший вместо ремня кучу хайпов и спровоцировавший шквал заявлений сволоты о невинно убиенных солдатах Вермахта. Читая "мнения в защиту", казалось, что нырнул в информационную помойку.

Отмывался Казакевичем. "Звезда" оказалась прекрасной пилюлей от реабилитации нацизма. Сильной, честной и не придуманной. Про то, как наши деды знали, что дело правое, про то, как шли умирать за Родину.

Книжек нужно больше читать вот таких, желательно в школе. Тогда меньше будет Иванов, родства не помнящих, и в Новом Уренгое, и в "свободных" СМИ, и в этих ваших фейсбуках.

Пронзительная повесть с трагическим финалом - искренне рекомендуется.

Спасибо serovad за достойный совет в "Новогоднем флешмобе 2017".