
Третий роман их «даррелловской эпопеи» про Корфу ожидаемо получился слабее двух предыдущих. То, что касается увлечений Джерри и весь животный мир Корфу – там все по-прежнему ярко , увлекательно и тема неисчерпаема. Но забавные байки про семейство Дарреллов становятся все грубее и подчас балансируют на грани. А главное – сюжеты повторяются в разных вариациях.
Я имею в виду не то, что члены семьи по-прежнему разыгрывают назначенные им роли – Ларри со своими творческими знакомыми, Лесли с ружьями, Марго с прыщами, но и сами истории про неожиданные приезды и внезапные отъезды, про эксцентричных гостей, про маму с ее безмятежным – «Ларри, не выражайся так при Джерри!», хотя Джерри уже сам может рассказать Ларри много куда более интересного, про пошляка капитана Крича – они кочуют из книги в книгу и уже не радуют. И весь юмор из тонкого английского стал каким-то бурлескным, громким, уровня «тортом в морду»
Но как только речь заходила о жучках и паучках – появлялся и юмор . и ирония, и неизбитые сравнения, и тот самый Даррелл.
Из узкой трещины в штукатурке в основании стены выбрался на редкость крохотный, пухленький геккон. Судя по всему — новорожденный, ибо он не достигал и четырех сантиметров в длину, однако за короткий срок, прошедший от появления геккончика на свет, он явно успел приналечь на еду, так что тельце его, включая хвост, было почти круглым. Рот изогнут в широкой застенчивой улыбке, большие темные глаза изумленно округлены, как у ребенка при виде стола, накрытого для банкета.











