Цитаты из книги Воскресение

А наутро надо было опять вставать, одеваться, ехать в суд, говорить, писать, а если и не ехать, дома быть с теми же двадцатью четырьмя часами в сутках, из которых каждый был мучением. И жить так на краю погибели надо было одному, без одного человека, который бы понял и пожалел его.

Нехлюдову было, как всегда, мучительно тяжело то, что для того чтобы помочь угнетённым, он должен становиться на сторону угнетающих, как будто признавая их деятельность законною тем, что обращается к ним с просьбами о том, чтобы они немного, хотя бы по отношению известных лиц, воздерживались от своих обычных и, вероятно, незаметных им самим жесткостей

Очевидно было, что как ни искусны и ни стары и привычны были доводы, позволяющие людям делать зло другим, не чувствуя себя за него ответственными, смотритель не мог не сознавать, что он один из виновников того горя, которое проявлялось в этой комнате; и ему, очевидно, было ужасно тяжело

Чем меньше имело значения мнение людей, тем сильнее чувствовался Бог.

"Я обнимал в то время весь мир своей любовью"

"Хоть я и охотник был до шампанского, но не пил, потому что без вина был пьян любовью"

"

Люди, пожившие в тюрьме, всем существом своим узнавали, что, судя по тому, что происходит над ними, все те нравственные законы уважения и сострадания к человеку, которые проповедываются и церковными и нравственными учителями, в действительности отменены, и что поэтому и им не следует держаться их.

Точно равномерно я шел под гору, воображая, что иду на гору.

Ищите Царства Божия и правды его, а остальное приложится вам. А мы ищем остального и, очевидно, не находим его.

Так вот такие бывают дела и от чего переменяется и направляется вся жизнь человека.

Кончена смерть, — сказал он себе. — Её нет больше.

На другой день, несмотря на все отговоры жены и шурина, он поехал в Петербург. Он ехал за одним; выпросить место в пять тысяч жалования. Он уже не держался никакого министерства, направления или рода деятельности. Ему нужно только было место, место с пятью тысячами, по администрации, по банкам, по железным дорогам, по учреждениям императрицы Марии, даже таможни, но непременно пять тысяч и непременно выйти из министерства, где не умели ценить его.

Вот вы говорите, что человек не может сам по себе понять, что хорошо, что дурно, что все дело в среде, что среда заедает. А я думаю, что все дело в случае

«Да, что было бы теперь с Россией, если бы не я», — опять подумал он.

Ужасно видеть людей, лишенных главного человеческого свойства — любви и жалости друг к другу.

С ним случилось то, что всегда случается с людьми, обращающимися к науке не для того, чтобы играть роль в науке: писать, спорить, учить, а обращающимися к науке с прямыми, простыми, жизненными вопросами; наука отвечала ему на тысячи разных очень хитрых и мудреных вопросов, имеющих связь с уголовным законом, но только не на тот, на который он искал ответа.