Цитаты из книги Удушье

Гостиница, сказал мне брат, это большой дом, где множество народу живут, едят и спят, но никто из них друг друга не знает. Он сказал, что таковы большинство семей во внешнем мире.

В небе над нами - всё тоже солнце, оно смотрит на нас с высоты, а мы совершаем всё те же ошибки, снова и снова. Небо такое же синее - после всего, что было. Ничего нового. Никаких сюрпризов

На столе перед ней - разбросанные кусочки картинки-головоломки. Но коробки с картинкой нет, и поэтому трудно понять, как это должно смотреться в собранном виде.

...мир сбился с пути, когда мы начали танцевать под звуки пожарной тревоги.

Здесь, внутри своего разума, вы в полном уединении. Здесь нет разницы между тем, что есть и что может произойти. Вам не подхватить никакую болезнь. Не нарушить никакой закон.

Во внешнем мире люди не знают стыда. Они, словно животные, неразборчивы в половых связях и совокупляются с незнакомцами прямо на улицах.

Те, кто не помнит своего прошлого, обречены повторять его снова.

Ключ к спасению – это степень внимания, которое ты получаешь со стороны.

Сегодня как раз такой день, когда солнце встает исключительно с целью тебя унизить.

Мне нельзя доверять чьего-нибудь брата, если у меня есть телефон или камень.

Когда знаешь будущее и не можешь никого спасти - так жить невозможно.

На самом деле сексоманы сидят на эндорфинах, а не на сексе. У них снижен естественный уровень оксидазы моноамина. В действительности они жаждут пептида фенилэтиламина.

Давая себя поиметь, он тем самым имел целый мир.

...удивительно даже, что только женщины не напридумывают себе, если у тебя случайно сорвется: "Я тебя люблю". В десяти случаях из десяти парень имеет ввиду: "Я люблю это дело "

Каждая женщина — просто задача с очередным условием

Ладно что Бога больше нет, всё равно хочется что-то уважать. Я не хочу быть центром собственной вселенной.

Самый бездарный минет всегда доставит больше радости, чем аромат прелестной розы или созерцание красивейшего заката

...there's no escaping from constant escape.

Смешно и грустно то, как мы не можем ужиться с вещами, которые не в силах понять. То, как нам нужно дать всему наименования, объяснить всё и разобрать на части. Даже если оно стопудово необъяснимо. Даже Бога.