Цитаты из книги Danse Macabre

Если мы все начинающие параноики, если на пирушке, услышав взрыв смеха, мы прежде всего украдкой оглядываем себя: все ли застегнуто и не над нами ли смеются, в таком случае я утверждаю, что Финней использует эту зарождающуюся паранойю сознательно, чтобы управлять нашими эмоциями, чтобы настроить нас благоприятно по отношению к Майлсу, Бекки и к друзьям Майлса Билайсекам.

Только в связи с войной во Вьетнаме я понял наконец, что важнейшие исторические решения принимаются подчас людьми, которые на деле нисколько не осведомленнее и не умнее остальных

О работе мозга параноика: "Так трудно думать с этим гудением в голове"

Оглядываясь назад, на этот источник нормальности, мы, те из нас, которые если не совершенно безумны, то законченные невротики, пытаемся разглядеть смысл там, где его никогда не было, понять значение происшествий, не имевших никакого значения, и вспомнить мотивации, которых просто не существовало. Так происходит процесс рождения мифа

Писатель работает молча, он обозначает свои мысли группками букв, разделённых пробелами, и в большинстве случаев читатель тоже проделывает свою работу молча, расшифровывая эти символы и превращая их в мысли и образы

Во время работы я постоянно думал: "Я просто забавляюсь. Стараюсь добраться до вершины и посмотреть, что оттуда видно."

"Некоторым людям просто нельзя играть с любовью"

Мы заглядываем в запретные двери и окна добровольно, вероятно, потому, что понимаем: рано или поздно нам все равно придется это сделать...и не просто заглянуть, а войти туда. Навсегда.

И когда гаснет свет в кинотеатре или когда мы открываем такую книгу, у нас возникает успокаивающая уверенность в том, что злодеи почти неизбежно будут наказаны - мера за меру.

Я пробовал ухватить самую суть. Представил себе, что пишу пьесу для театра - иногда это помогает, если я застреваю.

А. Камю: "Счастье тоже неизбежно"

Мораль излагает истину так, как понимает ее ваше сердце.

Одна из странных особенностей нашей (американской) культуры состоит в том, что родители при первой же возможности стараются заставить детей не верить в красивые сказки <...> Но я не вполне уверен, что убийство Санта-Клауса или Зубной феи - аналог "рациональности"

И вот окончательная истина фильмов ужасов: они не любят смерть, как думают некоторые; они любят жизнь. Они не прославляют деформацию и уродство, но, показывая их, воспевают здоровье и энергичность. Показывая несчастных проклятых, они помогают нам заново открыть маленькие (но всегда значимые) радости нашей жизни. Они - пиявки цирюльника для души, только высасывют не плохую крось, а тревоги... хотя бы на какое-то время.

Как ни странно, в большинстве своем фильмы ужасов преподают молодежи утешительный урок: судьба добра. Не самый плохой урок для малышей, справедливо видящих себя заложниками сил, с которыми человеку не потягаться.

Мы встретились с чудовищем, и, как говорит Питер Страуб в своей «Истории с привидениями», оказалось, что оно — это мы сами.

И все-таки... все-таки... каким-то образом это спотыкающееся существо способно танцевать рок-н-ролл, а значит, оно не может быть таким уж плохим, верно?

Но самый главный подтекст, который есть во всех хороших фильмах ужасов, таков: однако он еще не настал. Не в этот раз. Потому что в конечном счете фильмы ужасов - это праздник для того, кто чувствует, что может смотреть на смерть, ибо она еще не живет у него в сердце.

Что есть призрак, столь пугающий нас, как не наше собственное лицо?