Цитаты из книги Клингзор

Он больше не был ребенком. Он был больным, от которого реальный мир уже отдалился и прозревшая душа которого везде и всюду испуганно чуяла приближение смерти.

Даже уверенный в себе человек в несчастье ведет себя как ребенок и бредет по тернистому своему пути с завязанными глазами и связанными руками.

Хорошо бы лечь и уснуть, подумал он, и спать до тех пор, пока все снова не изменится и не заблещет красотой и весельем.

Может быть, он уже забыл об этом, все взрослые быстро забывают свои обещания.

Позорно быть несчастным. Позорно стесняться своей жизни, что-то скрывать и маскировать!

У нас много хороших художников, это деликатные, утонченные люди, они изображают мир таким, каким он видится умному, чуткому, скромному пожилому человеку. Но у нас нет никого, кто бы увидел его свежим взглядом гордого, породистого ребенка. Те же, что пытаются это сделать, - большей частью никудышные ремесленники.

То, что с ним случается, человек во всей остроте и свежести переживает только в ранней юности, лет этак до тринадцати-четырнадцати, а потом питается этими впечатлениями всю жизнь.

- Кто вообще счастлив?
- Тот, кто надеется!

Вечно повторяется одно и то же. Как только дашь себя увлечь и заговоришь со взрослыми о чем-нибудь по-настоящему важном, все кончается разочарованием или даже унижением.

Так с осеннего дерева спадает листва, оно этого не чувствует, его сечет дождь, жжет солнце или мороз, а жизнь в нем медленно уплотняется, уходит вглубь. Оно не умирает. Оно ждет.

"Ему осталось только его искусство, и в нем он сейчас был уверен, как никогда прежде"

"Никогда не ведал любви во всей ее полноте, вкусил ее лишь в эти последние дни. У постели своего умирающего ребенка, слишком поздно, он пережил свою единственную настоящую любовь..."

"Ничто на свете так его не радовало и так не будоражило в нем всю сокровенную доброту и беспомощную нежность, как ощущение, что он идет рядом с сыном, приноравливаясь к его маленьким шажкам и держа в своей легкую, доверчивую руку ребенка"

Большинство людей потому и живут такой нереальной жизнью, что они принимают реальную внешние картинки, а собственному внутреннему миру не дают сказать. При этом можно быть счастливым.

Присмотрись к человеку достаточно внимательно, и ты

будешь о нем знать больше, чем он сам.

Ничего подобного он никогда от меня не слышал, и я сам в тот же миг со стыдом и страхом почувствовал, что стрела, пущенная мною в него и попавшая ему в сердце, взята из его собственного арсенала, что я сейчас насмешливо, в более острой форме упрекнул его в том же, в чем он при мне сам иногда упрекал себя ироническим тоном.

Видения, картины и желания поднимались во мне и уносили меня от внешнего мира до такой степени, что что с этими тенями или снами у меня была более реальная и живая связь, чем с моим подлинным окружением.

Так долго влачился я в слепоте и тупости, так долго молчало и прозябало в нищете мое сердце, что и эти самообвинения, этот ужас, все это омерзение были отрадны душе