Цитаты из книги Искусство любить

Человек - часть природы, но, однажды оторвавшись от неё, вернуться к ней он уже не может; он изгнан из рая - из состояния изначального единства с природой, - и херувим с огненным мечом преградит ему путь, если он попытается возвратиться. Человек может идти вперед, только развивая свой разум, находя новую - человеческую - гармонию взамен дочеловеческой, безвозвратно утраченной.

Почти всё считается более важным, чем любовь: успех, престиж, деньги, власть - почти вся наша энергия тратится на то, чтобы узнать, как достичь этих целей, и совсем немного - на овладение искусством любви.

бюрократия намного меньше заинтересована в создании максимальной прибыли, чем в расширении предприятий и своей собственной власти.

На самом деле, говорить о любви – это не «проповедь» по той простой причине, что это значит говорить о высшей и истинной потребности каждого человеческого существа. То, что эта потребность скрыта, не означает, что ее не существует.

При таком понимании любви и брака главный акцент делается на отыскании убежища от непереносимого в других случаях чувства одиночества. В «любви» отыскивается, наконец, спасение от одиночества. Создается союз двоих против мира, и этот эгоизм вдвоем ошибочно принимается за любовь и близость.

Наш характер приспособлен к тому, чтобы обменивать и получать, торговать и потреблять; все предметы, как духовные, так и материальные, становятся предметом обмена и потребления. Там, где дело касается любви, ситуация соответствует по необходимости социальному характеру современного человека. Автоматы не могут любить; они могут обменивать свои „личные пакеты“ и надеяться на удачную сделку.

Если мы говорим о любви в современной западной культуре, мы должны отметить, способствует ли социальная структура западной цивилизации и соответствующий этой структуре дух развитию любви. Если так поставить вопрос, то придется ответить на него отрицательно

В религиозном развитии это вело к формулировке догматов, бесчисленным спорам о догматических формулировках, к нетерпимости к «не-верующему» или еретику. Далее, это вело к подчеркиванию «веры в бога», как основной цели религиозной установки. Это, конечно, не значит, что в западной мысли не было понятия о том, что надо жить правильно. Но все же человек, который верил в бога –даже если он не жил по-божески – чувствовал себя более высоким, чем тот, кто жил по-божески, но не верил в бога.

любовь, будучи зависима от относительного отсутствия нарциссизма, требует развития смирения, объективности и разума. Вся жизнь должна быть посвящена этой цели. Смирение и объективность нераздельны, как и любовь

надо быть открытым собственному внутреннему ГОЛОСУ; он– скажет –часто очень тихо, едва слышно – почему мы тревожны, подавлены, раздражены.

Быть сосредоточенным в отношениях с другими людьми это значит, в первую очередь, быть в состоянии слушать. Большинство людей слушают других или даже дают советы, фактически не слушая

любовь в подростковом возрасте „представляет начало чего-то, очень похожего на то, что будучи развито, называется психиатрами любовью“

В более тяжелой форме патологии фиксированность на матери глубже и более иррациональна. На этом уровне желание в том, чтобы, образно говоря, вернуться не в материнские заботливые руки или к ее кормящей груди, а в ее – всеприемлющее и всеуничтожающее – лоно. Если сущность психического здоровья в том, чтобы из материнского лона выйти, то сущность душевной болезни в том, чтобы быть принятым в лоно;вернуться в него обратно – и так избавиться от жизни.

В присловье вошло отсутствие объективности в отношении к другим народам. Что ни день в другом народе открываются всё новые черты испорченности, жестокости, в то время как свой народ олицетворяет всё хорошее и благородное. Каждое действие врагов оценивается по одному критерию, каждое собственное действие - по другому.

...любовь к богу нельзя отделить от любви к свои родителям. Если человек не освобождается от кровной привязанности к матери, клану, народу, если он сохраняет детскую зависимость от карающего и вознаграждающего отца или какого-либо иного авторитета, он не может развить в себе более зрелую любовь к богу, следовательно, религия является такой, какой она была на ранней стадии развития, когда бог воспринимался как опекающая всех мать или карающий-вознаграждающий отец.

Нет такого понятия человека, в которое не был бы включён я сам.

Мы все - единство, однако каждый из нас уникальное неповторимое существо.

Материнская любовь к жизни так же заразительна, как и её тревога.