О Гюнтере Грассе и его “Данцигской трилогии” я узнала из ролика Николая Жаринова, где он рассказывал о пяти сложных книгах, которые обязательно стоит прочитать. И обычно словосочетание “сложная книга” заставляет меня всеми возможными способами избегать знакомства с означенной книгой, то здесь Николай настолько эмоционально и воодушевленно говорил о “Жестяном барабане” и других романах из подборки, что я немедля ринулась в этот омут, дабы повысить свой читательский уровень и заставить мозг работать еще более интенсивно.
Так в моих руках оказался роман Гюнтера Грасса - и я честно признаюсь, что это действительно сложно и тяжело для меня. Порой возникало желание бросить книгу, потому у меня уже не оставалось никаких интеллектуальных и эмоциональных сил, чтобы бороться с текстом и расшифровывать тайные смыслы, заложенные автором в эти строки.
Но в какой-то момент я поняла, что не смогу оставить эту яркую и самобытную историю, одну из самых необычных книг, когда-либо прочитанных мною. И несмотря на все сложности и трудности в процессе чтения я получала настоящее удовольствие от художественного таланта Гюнтера Грасса.
Его уникальный и неповторимый авторский стиль повествования - то, что остается в памяти еще очень надолго. Грасс не скупится на средства художественной выразительности, усердно используя в своем тексте обилие ярких и красочных речевых оборотов, метафор, эпитетов, аллегорий, олицетворений и оксюморонов, что выводит роман на какой-то совершенно нереальный уровень экспрессии и живописности.
Да, читать такой текст намного тяжелее и дольше (иногда, доходя до конца длинного, на целый абзац, предложения, приходится возвращаться к его началу, потому что за всеми этими цветистыми фигурами речи ты успел позабыть, о чем вообще идет речь), но зато эстетическое наслаждение от его чтения сполна вознаградит вас за этот труд.
Текст романа буквально сочится иронией и сарказмом, вы не найдете здесь ни капли чего-то искреннего, открытого и без прикрас. Это вам не Достоевский, который ведет беседу с читателем напрямую и честно делится самыми сокровенными мыслями и чувствами. Нет, Гюнтер Грасс будет играть с читателем в игру, водить его за нос и заставлять непрерывно разгадывать истинную подоплеку его юмора.
Вообще, по настроению и общей тональности этот роман напомнил мне “Историю одного города” Салтыкова-Щедрина, которая была моим нелюбимым произведением в школьной программе. Не люблю я постоянно ребусы разгадывать, мне подавай исповедальную честность и открытость Толстого и Достоевского.
Но несмотря на все вышесказанное, я просто не могу удержаться от комплимента и не сделать реверанс юмору Грасса - он настолько изящен, лукав и тонок (а иногда нарочито груб), что делает из “Жестяного барабана” настоящее пособие по всевозможным разновидностям и оттенкам сатиры и иронии.
Однако все же пора перейти к обсуждению главного героя и сюжета повествования. Естественно, писатель выбирает для своего романа максимально странного и необычного главного героя - Оскар Мацерат, вечный трехлетка, не представляющий себя без игрушечного барабана, на котором он выбивал ритмы своей собственной жизни.
Звучит достаточно бредово, но приноровившись к грассовскому юмору и манере повествования, вы все реже будете испытывать чувство крайнего недоумения и культурного шока. Тем более, что автор приготовил для нас весьма увлекательную историю из детства Оскара, которая внятно и с присущей автору иронией объясняет причину отсутствия роста главного героя.
Здесь мне удалось занять позицию, изменять которой у меня нет ни малейшего повода. Здесь я сказал, здесь я решился, здесь принял решение никоим образом не становиться политиком и уж подавно не торговать колониальными товарами, а напротив, поставить точку и навсегда остаться таким -- вот таким я и остался, задержался на этих размерах, в этой экипировке на долгие годы. Большие люди и маленькие люди, Большой Бельт и Малый Бельт, буквы большие и буквы маленькие, карлики и Карл Великий, Давид и Голиаф, Мальчик-с-пальчик и гвардейцы-великаны; я же остался трехлеткой, гномом, карапузом, вечным недомерком, чтобы меня не заставляли разбираться в малом и в большом катехизисе, чтобы мне не стать большим, достигнув роста метр семьдесят два, не стать так называемым взрослым и не угодить в руки человека, который, бреясь перед зеркалом, сам себя называет моим отцом, чтобы не взваливать на себя обязательства перед лавкой, которая по желанию Мацерата в качестве лавки колониальных товаров должна была означать для Оскара, когда тому минет двадцать один год, мир взрослых. Чтобы не пришлось мне щелкать кассовым аппаратом, я уцепился за барабан и с третьего дня рождения не вырос ни на один дюйм, остался трехлетним, но по меньшей мере трех пядей во лбу, которого все взрослые превзошли ростом, который всех взрослых превзошел умом, который не хотел сравнивать свою тень с их тенями, который завершил свое развитие, как внутреннее, так и внешнее, тогда как взрослые и в глубокой старости продолжают лепетать о развитии, который без усилий постигал то, что другим давалось с превеликим трудом, а порой и через мучения, у которого не было надобности каждый год носить штаны и ботинки все больших размеров с единственной целью подтвердить процесс роста.
В тексте есть одна интересная особенность - повествование ведется от первого лица, Оскар Мацерат сам рассказывает историю, но иногда как бы случайно проскакивает третье лицо. Мне видится в этом стремление главного героя как бы отстраниться от самого себя, от своих чувств и эмоций, быть более объективным. А иногда в этом сквозит чувство вины и стыда - как, например, в сцене обороны Польской почты или в подвале дома Мацератов, где их застают врасплох русские солдаты.
Оскар - один из самых неоднозначных и загадочных для меня литературных героев, которому невозможно дать конкретную оценку или точную характеристику. Каждый раз, когда тебе кажется, что ты вот-вот разгадал его истинную сущность, он вновь ставит в тебя тупик и словно хамелеон меняет свою личину. Но что я могу сказать совершенно уверенно - симпатии и расположения к себе он точно не вызывает.
В главном герое “Жестяного барабана” я увидела что-то похожее на “Постороннего” Альбера Камю. Та же эмоциональная отстраненность, холодность, безразличие и абсолютная пустота души, которую невозможно разгадать. Оба героя являются проницательными наблюдателями, способными подмечать мельчайшие детали в окружающем их мире и людях.
Но вот Оскар к тому же еще очень проницателен во всем, что касается людских пороков и слабостей - он видит окружающих насквозь и даже те темные стороны, которые они старательно прячут от самих себя. Правда, это знание он предпочитает оставлять при себе, оставаясь тем же невозмутимым и пассивным наблюдателем.
Описывая семью главного героя, Гюнтер Грасс не стесняется в выражениях и использует самые изощренные художественные приемы, усиливающие негативное восприятие эти персонажей, которые при ближайшем рассмотрении оказываются просто сборищем моральных уродов.
Семья и близкие Оскара настолько погрязли в своих низменных пороках, что для них становятся нормальным даже такое скотское поведение, как предаваться своим любовным утехам и прелюбодействовать прямо при собственных детях. И здесь я очень четко вижу явное сходство с первой частью романа Ричарда Олдингтона “Смерть героя” - та же язвительная сатира, преподнесенная читателю в виде откровенно нелепого и противоречащего здравому смыслу поведения героев.
Но максимального уровня абсурда автор добивается с помощью эпизода с угрями и смертью матушки главного героя - иначе как эпичным я его назвать не могу, ибо до сих пор не встречала ничего подобного в литературе. Это просто гениальнейшая метафора всего самого мерзкого, что есть в человеке, что полностью поглощает и подчиняет себе настолько, что человек не в силах избавиться от навязчивого искушения….
Если же вернуться к историческому аспекту романа, то невозможно не восхититься талантом Грасса рассказывать о самых страшных, жестоких и бесчеловечных вещах максимально спокойно, отстраненно и даже с капелькой юмора. Мне понятны чувства современников писателя, которые оскорбились подобным подходом, увидев в нем насмешку над человеческими страданиями, жертвами и трагедиями.
А с другой стороны, такой спокойный и шутливый тон еще ярче и безжалостнее обличает абсурдность и жестокость войны и немецкого фашизма. Именно этот контраст между трагедией и обыденностью помогает прочувствовать всю боль и безысходность бессмысленной мясорубки, где каждый в любой момент может стать жертвой….
Например, самые обыкновенные монахини, вышедшие в одно не очень прекрасное утро, собирать ракушек и крабов для воспитанников детского сада. И пусть отдавший приказ об очистке берега обер-лейтенант Херцог, и исполнивший его обер-ефрейтор Ланкес, прекрасно знают, что монахини не являются источником опасности, звуки пулемета неизбежны и неумолимы.
Еще один из самых сильных эпизодов - это рассказ о музыканте по имени Мейн, который однажды в приступе неконтролируемого гнева забил до полусмерти своих четырех котов. И это бесконечное тоскливое повторение одного и того же мотива заставляет читателя беспрерывно содрогаться от ужасов этой кошмарной расправы, снова и снова погружаясь в бездны человеческой жестокости и злобы.
Давным-давно жил музыкант по имени Мейн, и он насмерть забил кочергой четырех своих кошек, из которых одну звали Бисмарк.
Есть еще и эпизод с Польской почтой, и со значком нацистской партии в бомбоубежище - они ничуть не менее прекрасны в своем категоричном осуждении любого проявления зла, жестокости, эгоизма, подлости и малодушия.
Ну и конечно, завершая свой сумбурный отзыв, я не могу обделить вниманием “Черную кухарку”, которая так устрашающе звучала на барабане Оскара, что пугала всех без исключения слушателей, но кроме того, внушала смертельный ужас и самому барабанщику.
эта краснота меня не приемлет, краснота выворачивает свои покровы наизнанку: они черные, здесь она, здесь она, Черная кухарка, пугает меня желтый цвет, обманывает синий, я не верю синему, не лжет мне и не зеленит мне — зеленый, зелен гроб, в котором я пасусь, зелень укрывает меня, с зеленью я сам себе бел. Это крестит меня в черный цвет, а черный пугает меня желтым, а желтый обманывает синим, а синему я не верю в зеленый, а зеленый расцветает красным, а красной была брошка у сестры Инги, она носила красный крест, точнее сказать носила на съемном воротничке своего сестринского халата; но редко, даже и в платяном шкафу, мне удавалось задержаться на этом самом одноцветном из всех впечатлений.
Что же символизирует Черная кухарка для главного героя? Автор предлагает нам поразмыслить над этим самостоятельно. Чувство вины? Стыд и раскаяние? Страх перед прошлым? Предчувствие беды? Неопределенность будущего? Бессмысленность борьбы? Победа зла над добром? А может всё и сразу?
Но тогда заслуживает внимание и вопрос о том, что же символизирует барабан Оскара Мацерата. Барабанный бой сопровождает его всю жизнь, вместе с ним он переворачивает все самые тяжелые и мрачные страницы своей истории, все самые светлые и теплые моменты. А ближе к концу повествования главный герой с помощью определенных мелодий может воссоздать свои воспоминания и впечатления, воскресив их в собственной памяти и заставив целые толпы слушателей разделить его чувства и переживания, вплоть до мельчайших деталей.
Это ли не сила искусства? Может именно оно дарит нам надежду и силы, чтобы пережить самые темные времена, когда приходит к власти Черная кухарка…
Барабан меня понимал, на все давал правильный ответ и держался за меня, как я держался за него.
Я выступал подобно современному художнику, который являет свой найденный после многолетних поисков стиль, одаряя потрясенный мир целой серией равнопрекрасных, равнодерзновенных, равноценных, а порой даже и равновеликих проявлений своей творческой манеры.
177 понравилось
