Цитаты из книги Демиан

Я попытался пойти тропами мира, но они оказались для меня слишком скользкими.

Это будет всего только покаяние, – а каяться мне уже часто случалось, – тяжелый, горький час, тяжелая и полная раскаяния мольба о прощении.

"... я живу в своих мечтах, ты это почувствовал. Другие люди тоже живут в мечтах, но не в собственных, вот в чём разница."

Коли ми ненавидимо когось - ми ненавидимо в його образі те, що сидить в нас самих. Те, чого немає в нас самих, - нас не хвилює.

Доля і вдача є суть одного поняття.

О, сьогодні я знаю: ніщо на світі так не відлякує людину, як шлях, що веде її до неї самої!

Ми прагнемо зрозуміти одне одного, але пояснити кожен може тільки себе.

Но, наверно, и даже наверняка, это не была в самом деле печать налбу, вроде почтового штемпеля, такие грубые шутки жизнь редковыкидывает. Скорей это была какая-то чуть заметная жутковатость, чутьбольше, чем люди к тому привыкли, ума и отваги во взгляде. У этогочеловека была сила, перед этим человеком робели. На нем была «печать»

Как странно, что мировой поток пробегает уже не где-то мимо нас, что теперь он вдруг проходит через наши сердца, что нас зовут приключения и дикие судьбы и что сейчас или вскоре настанет тот миг, когда мы понадобимся миру, когда мир начнет изменяться. Удивительно только, что такое одинокое дело, как «судьба», я должен проделать вместе со столькими людьми, сообща со всем миром.

Должность его состояла, возможно, в том, чтобы помогать людям, ведя их к самим себе, как это он сделал со мной. Но не в том, чтобы давать им неслыханное, давать новых богов.

Насколько вообще кто-то может быть прав перед другими.

Но все это теперь не принадлежало мне, все это был светлый отцовский и материнский мир, а я глубоко и преступно окунулся в чужую стихию, запутался в приключениях и грехе, пребывал под угрозой врага, в ожидании опасностей, страха и позора. 

Я чувствовал, что бесполезно взывать к его чести. Он был из другого мира, для него предательство не считалось преступлением. Я чувствовал это безошибочно. В этих делах люди из другого мира были не такие, как мы.

И все же та часть истории, что протекала среди злых и заблудших, привлекала меня гораздо больше, и если бы можно было это сказать и в этом признаться, то иногда мне бывало, в сущности, даже жаль, что блудный сын раскаялся и нашелся.

Порой мне даже милее всего было жить в этом запретном мире, и возвращение домой, к светлому – при всей своей необходимости и благотворности – часто ощущалось почти как возврат к чему-то менее прекрасному, более скучному и унылому.

Моя история лишена приятности, в ней нет милой гармонии выдуманных историй, она отдает бессмыслицей и душевной смутой, безумием и бредом, как жизнь всех, кто уже не хочет обманываться.

Для каждого есть своя "должность", но ни для кого нет такой, какую он мог бы сам выбрать, описать и исполнить, как ему вздумается.

не надо держаться за желания, в которые вы не верите