Цитаты из книги La hija del caníbal

Подобно тому как крем от морщин заменяет природную свежесть щек, затасканные цитаты могут заменить любопытство юности, эгоистические привычки – первое трепетное чувство, а новый автомобиль – жажду жизни.

Ведь что такое, в конце концов, писательство, как не искусство прощать себе шизофрению?

Искушения мелки, разнообразны и идут по нарастающей. Знаешь ли, жить – и значит испытывать искушения. Каждый день приходится принимать решения, за которыми стоят некие моральные основания. И ты решаешься. Делаешь один мелкий шажок, а за одним мелким шажком следует другой. И ты идешь – вперед, вверх или вниз.

Вы хотите знать, а поиски знания – весьма благородное стремление. Но я не хочу говорить, потому что благоразумие – это тоже весьма похвальное свойство. «Молчание – это друг, который никогда не предаст».

Интуиция – это импульс, электрический разряд, который пробегает по волокнам нейронов, неся с собой запороговую информацию, детали столь незначительные, что человек не отдает себе в них отчета.

Во всех биографиях сталкиваешься с одним и тем же: автор неспешно и подробно, эпизод за эпизодом, описывает свои детство и юность, а когда переходит к зрелым годам, проносится по ним галопом, словно ему особенно нечего о них рассказать, словно жизнь на этом этапе утратила свой смысл.

Старея, твой организм начинает разрушаться, и тогда предметы, вещи, эти дешевые заменители той личности, какой ты до сих пор была, мало-помалу заполняют все твое существование, все более убогое и неполноценное.

Первую фазу любви проживаешь не ты, а твой двойник, другая женщина, в которую ты превращаешься.

Клещи не знают, что вся их вселенная ограничивается моим матрасом. Если подумать, так и наша Вселенная, наверное, всего лишь матрас какого-нибудь сверхгиганта.

Индивидуальность каждого из нас – нечто столь ускользающее, переменчивое, зависящее от обстоятельств, и что если не смотреть на человека довольно долго, можно утратить его навсегда.

Я сразу же их сняла, потому что грязными деньгами надо оплачивать хорошие гостиничные номера, а не жалкие клетушки.

Потеря, любая потеря – предвестие смерти. Потери не укладываются у нас в голове, как не укладывается в голове мысль о неизбежном конце. Человек никогда не готов к потерям.

Потому что хотел убедиться, что вы мне доверяете. Человек, который не боится правды, не должен бояться лжи. Это сказал Томас Джефферсон. А потом, я был уверен, что долго это не продлится. Ложь никогда не доживает до старости. А это уже Софокл.

Уж не знаю, как, по мнению моих друзей, я должна была вести себя в качестве супруги похищенного, но ясно понимала, что они ждут чего-то особенного – быть может, мне следовало демонстрировать пристойное горе, сдержанную тревогу, в общем, как бы неокончательное вдовство.

Все мы субъективны, для нас реальность – то, что видим, изменяем и переиначиваем собственным взглядом.

Нет лучшего подтверждения долгой совместной жизни, чем такая неосознанная, почти инстинктивная манера говорить вдвоем, дополнять своими мыслями размышления другого. Потому что постоянное в супружестве соприкосновение двоих размывает границы личности.

Даже идиоты страдают трансцендентным беспокойством и иной раз мечтают о вечности. Метафизика – самая распространенная из низменных страстей.

Любая война отвратительна, но война гражданская к тому же глубоко порочна.

Мы не верим в счастье, потому что уже не нуждаемся в подобной вере. Только обездоленным, нищим народам нужна вера в возможность земного рая.