Цитаты из книги The Stand

Ужин. До чего же хорошее слово, разве можно найти лучше? Жареная свинина, и картошка с подливой, и зеленый горошек, и молоко с шоколадным сиропом «Херши», чтобы макать в него хлеб. И большое блюдо клубничного мороженого на десерт. Нет такого слова, которое могло бы сравниться со словом «ужин».

Женщины знают. Женщины практически всегда знают.

Над головой светили чистые и яркие звезды, пронзая черную кожу вселенной.

В мире, где уже умерли столь многие, пособничество новым смертям - конечно же, величайший грех.

Невозможно не любить человека, который любит гитару.

Она развязала мешок, раскрыла, заглянула в него. Одна курица всё ещё прятала голову под крылом и крепко спала. Ещё две прижались друг к другу и почти не двигались. В мешке царила темнота, и они думали, что наступила ночь. Тупее курицы-наседки может быть только нью-йоркский демократ.

Для чтения Библии лучше звездного света не сыскать. Может, только при этом свете ее и следует читать.

Когда твой любовник начинает говорить, что обидел тебя, он уже больше не твой любовник...

Он шагал по дорогам, которые еще не проложили, а ей только предстояло на них ступить.

Но разве люди когда-нибудь наслаждались летом? Некоторые – да; наслаждались юные влюбленные и старики, чьи кости слишком хорошо помнили морозные укусы зимы.

...а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета.

... именно самоконтроль отличает существо высшего порядка от низшего. Самоконтроль!

"Сидеть под замком – плохо само по себе. Сидеть под замком, не будучи незаменимым, – совсем паршиво."

Человек, возможно, создан по образу и подобию Бога, но человеческое общество создано по образу Его оппонента.

Вся жизнь — это счастливый случай, так ведь?

Правительство — это идея, Стью. Я тебе больше скажу, это устоявшийся стереотип, тропинка памяти, протоптанная в нашем сознании. Большинство людей до сих пор верят в республику, которую они считают демократией.

Тетя и дядя были очень старыми, им давно перевалило за пятьдесят, когда ей исполнилось шестнадцать. В тот год она бегала по росистой траве под луной – пьянящей ночью, когда мечты конденсировались в разреженном воздухе, как ночное молоко фантазии. Ночь любви. И если бы юноша поймал ее, она отдала бы ему все, что только могла отдать, а потому разве имело значение, поймал он ее или нет? Они бегали по росе, вот что было самым важным!