Цитаты из книги Первая любовь

Нет! ни одни глаза не заменили мне тех, когда-то с любовию устремленных на меня глаз, ни на чье сердце, припавшее к моей груди, не отвечало мое сердце таким радостным и сладким замиранием!

Одно слово… О, я безумец! Это слово… я со слезами повторял его накануне, я расточал его на ветер, я твердил его среди пустых полей… но я не сказал его ей, я не сказал ей, что я люблю ее…

Извините меня, я привыкла болтать всё, что мне в голову входит. Оттого-то я и боюсь говорить.

Самолюбивая до крайности, она привлекала меня, даже когда я сердился на нее.

Вы не дали развиться чувству, которое начинало созревать, вы сами разорвали нашу связь, вы не имели ко мне доверия, вы усомнились во мне…

Вы находите моё поведение неприличным, - казалось, говорило её лицо, - всё равно: я знаю, вы мной любуетесь.

-Здравствуйте, - сказал Гагин, входя, - я вас раненько потревожил, но посмотрите, какое утро. Свежесть, роса, жаворонки поют...

У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошлого, не думает о будущем; у него есть настоящее — и то не день, а мгновенье. 

-А крылья могут у нас вырасти. 

-Как?

-Поживете — узнаете. Есть чувства, которые поднимают нас от земли. Не беспокойтесь, у вас будут крылья. 

Я отправился домой через потемневшие поля, медленно вдыхая пахучий воздух, и пришел в свою комнатку весь разнеженный сладостным томлением беспредметных и бесконечных ожиданий. Я чувствовал себя счастливым... Но отчего я был счастлив? Я ничего не желал, я ни о чем не думал... Я был счастлив.

— Вам угодно было вчера сказать, что вы желаете иметь полосатого котенка с большими ушами... вот я и достал-с. Слово — закон.

Есть на свете такие счастливые лица: глядеть на них всякому любо, точно они греют вас или гладят. У Гагина было именно такое лицо, милое, ласковое, с большими мягкими глазами и мягкими курчавыми волосами. Говорил он так, что, даже не видя его лица, вы по одному звуку его голоса чувствовали, что он улыбается.

Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придет время – и хлебца напросишься.

Я не хотел знать, любят ли меня, и не хотел сознаться самому себе, что меня не любят.

"...человек не растение и процветать ему долго нельзя"

Крылья у меня выросли – да лететь некуда.

"Уже не досада меня грызла, - тайный страх терзал меня, и не один страх я чувствовал... нет, я чувствовал раскаяние, сожаление самое жгучее, любовь - да! Самую нежную любовь."

Она стояла передо мной и глядела на меня — а я принадлежал ей весь, с головы до ног, как только она на меня глядела.

У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; у него есть настоящее - и то не день, а мгновенье.