Цитаты из книги Орфография

Все идет своим ходом, и чтобы построить новую империю, надо до конца развалить эту. Тогда все с восторгом встретят царя: батюшка, как хочешь лютуй, лишь бы ты!

"В самом деле, я идеальный читатель - сделаю смысл из чего хочешь; впрочем, нужен ли тут смысл?"

"Доверяйте музыкантам, они всегда умеют расслышать главную тему в оркестровом хаосе."

"Я люблю никому не нужные вещи, интересуюсь одинокими чудаками, мне дороже всего то,что не имеет отношения к выживанию"

"Но потом понял, что именно эта способность вытерпеть всё от других и была знаком окончательного к ним безразличия."

В России за деньги всегда можно было что угодно.

Как всякий истинный садовник, Могришвили знал, что программа действий не нужна и даже вредна — другие выдумают ее за тебя, прослеживая извилистый ход твоих интуитивно угадываемых действий, а в крайнем случае, изобретут задним числом в поисках оправдания для самих себя. Такое было время, — а какое было время, они выдумают, когда им надо будет оправдаться.

— Это не мы начали, — сказал Барцев. — А какая же разница, кто начал? Борьбу добра и зла тоже начали не мы, но выбор делаем мы… Что бы ни делали наши противники, это нас не оправдывает… Неужели цель борьбы — истребить врага? Цель борьбы — превзойти врага высотою духа и тем показать ему путь…

Ему открылось в разговорах со Свинецким нечто важное, и этим важным была выявившаяся наконец-то ущербность всякого человека, готового теоретические вопросы разрешать практическими действиями, убийствами же в особенности.

Но из тех, что с ними пошли, есть — честные (он назвал несколько никому не ведомых фамилий, ибо уважал только тех литераторов, которым мог покровительствовать: едва они начинали составлять ему конкуренцию, благотворительность кончалась и автор объявлялся продавшимся или зазнавшимся).

культура никогда не служила политике, хотя марксисты и трактуют ее как всеобщую наложницу, которая с кем делит кров, тому и принадлежит. Должны ли мы, презирая власть, отказываться от кровного дела своего — созидания всемирной культуры? «Никак», любил отвечать один публицист, более известный под именем Павла. Прислуживаем ли мы власти, занимаясь делом жизни своей? Никак: мы служим детям нашим и детям детей наших.

(смешно. особенно про детей)

Мы-то думаем - вот он, предел, а предела нет.

...все-таки страшней заключения человечество не придумало ничего. Нет никакой свободы речи и мысли, а есть свобода толкнуть дверь и выйти из помещения; лишение этой свободы, единственной, как дыхание, не могло быть оправдано ничем.

Можно сказать: не доводите их до зверств – и зверств не будет. Не запирайтесь, не протестуйте, не выходите на митинги – и вас не посадят, не поведут пытать… Но это и значит попустительствовать – ведь тогда они еще верней перебьют всех, кто не они! Пусть не изжарят живьем, пусть только повывернут суставы да и повесят из милости, – но чего ждать, помилуйте?

для Ятя талант начинался не то чтобы со вкуса, - он знал, что талант и вкус часто враждуют, - но с простого, ненатужного, лучше бы иронического отношения к себе

Но ваша поэзия, думается мне, сознательно уходит от своей первостепенной задачи - гармонизировать мир, делать его выносимым, фиксировать какие-то состояния, в которых вы могли бы узнать собственные...