Отзывы о книге Орсо

Рекомендуют для младшего детского возраста... Не знаю, не знаю! Хотя сама читала этот рассказ именно в таком возрасте. Правда, это было более полувека назад... Читать рассказ сейчас странно - сквозь наивный и жестоко сентиментальный текст (с неким оттенком садизма, как я сейчас вижу) пробивается, как молодая травка, мое детское впечатление, моя очарованность этой историей, тем более, что завершает ее настоящий хэппи-энд. Романтика, экзотика - автор сразу же ошеломил юную читательницу целым букетом незнакомых слов и обозначений: саванна, кагуиллы и скваттеры, гризли и койоты, мустанги и маукависы... И совершенно уже непонятная похожая на орган (что это, орган?) машина с трубой, как у паровоза, которая с визгом и шипеньем высвистывает при помощи пара "Янки Дудль" (а это что такое?!)... Маукавис - это южноамериканский соловей, чтоб вы знали. Хорошо, что там были объяснения в сносках - правда, порой они еще больше меня запутывали. Интересно, а бывал ли сам-то Сенкевич в тех местах... Вот вам цитата: "Музыканты-негры стучат кастаньетами, возле каждого костра раздаются звуки бубнов и рокотанье банджо; мексиканцы пляшут на растянутых по земле плащах - пончо - своё любимое болеро; индейцы аккомпанируют им на длинных белых тростниковых дудках - киоттэ - или восклицают: "Э вива!"; трещат костры, сложенные из длинных поленьев красного дерева, и алые искры взлетают ввысь..." А? И в этот вот шалман еще и цирк приезжает! Цирк мистера Гирша. Мистер Гирш - это и есть тот злодей, что бил шестнадцатилетнего Орсо, "американского Геркулеса", сына белого и индианки, молодого атлета, неразговорчивого и мрачного... Будешь тут мрачным, когда тебя бичом стегают ни за что, ни про что! Выступая на арене, могучий Орсо носит на тридцатифутовом перше маленькую девочку - истинное "чудо мира, о которой афиши возвещали, что она самая красивая девочка, которая когда-либо жила на земле". Ей было всего тринадцать лет. Дженни настоящая красавица: "большие и грустные голубые глаза, тёмные брови, тонкие черты лица, открытый, ясный лоб и лёгкая тень задумчивости". Эта прелестная Дженни лучший друг мрачного Орсо. Она читает ему какую-то "добрую книжку" - похоже, Евангелие! - в которой говорится о любви к ближнему, о сострадании - "словом, о тех чувствах, о которых никогда в цирке мистера Гирша даже и разговора не было". Вместе они мечтают убежать в саванну: "- А где там можно жить? - спрашивает она, снова подняв глаза на Орсо. - Там много дубов. Люди берут топор и строят дом. - Хорошо! - говорит Дженни. - А пока нет дома, где жить? - Там всегда тепло... Дженни кивает головой в знак того, что если там тепло, то ей больше ничего не надо, но через минуту снова задумывается. У неё в цирке есть любимая собака, которую называют "госпожа собака", и кот - тоже "господин кот". Дженни хотела бы и в отношении их что-то решить. - А господин кот и госпожа собака пойдут с нами? - Пойдут! - отвечает Орсо. - И добрую книжку с собой возьмём? - Возьмём! - Хорошо! - говорит девочка. - Господин кот будет нам ловить птиц, а госпожа собака - лаем предупреждать нас, если к нам захочет подойти гадкий человек. Орсо чувствует себя счастливым, а Дженни продолжает: - И мистера Гирша не будет, и цирка не будет, и мы совсем ничего не будем делать... и всё! Ах, нет! - вдруг спохватывается она. - Добрая книжка говорит, что нужно работать. Ну, так я перескочу иногда через обруч... или через два, через три, через четыре обруча. Дженни, видимо, не представляет себе иной работы, кроме прыжков сквозь обруч..." А вот от чего они хотели убежать: "Бич с быстротой молнии описал круг, свистнул, прошелестел и ударил. Орсо тихо вскрикнул и шагнул вперёд, но второй удар сразу же удержал его на месте. Затем последовал третий, четвёртый... десятый... "Концерт" начался, хотя зрителей ещё не было. Поднятая рука "великого артиста" была почти неподвижна, только кисть вращалась, как насаженный на вал шкив какой-то машины, и каждый его поворот заканчивался ударом по телу Орсо. Казалось, что бич, или, вернее, его жалящий кончик, заполнил собой всё пространство между юным атлетом и директором, который, постепенно возбуждаясь, дошёл до полного "артистического вдохновения". Короче, сбежали они. Прибились к какому-то скваттеру, кто бы он ни был. "С того дня трое этих людей всегда жили вместе". Три черных силуэта на фоне заходящего солнца. Конец.