Цитаты из книги Избранное

Нам предлагают церковное покаяние в своих грехах. Нечего сказать, хороша система! Благодаря ей можно очистится от преступления, выразив свое сокрушение о нем!

Любовь - это религия, и культ её, наверное, обходится дороже, чем всякий другой: любовь проходит быстро, но, как уличный мальчишка, старается обозначить свой путь разрушением.

- Меня изводят дурные мысли. - ... От мыслей есть лекарство. - Какое? - Принять их ... к исполнению.

Врачи уже привычные видят только болезнь, а я, братец мой, пока еще вижу и больного.

— Что с вами? — спросила его Дельфина. — Мне слышится предсмертный хрип вашего отца, — раздраженно ответил он. И с пылким юношеским красноречием стал ей описывать и безжалостный поступок графини де Ресто, подсказанный тщеславием, и роковой перелом в болезни, вызванный последним проявлением отцовской преданности, и то, какой ценой достался Анастази расшитый блестками наряд. Дельфина плакала. «Я подурнею», — мелькнула у нее мысль. И слезы высохли.

... может быть, любовь не что иное, как чувство благодарности за наслаждение.

Свет представлялся ему океаном грязи, куда человек сразу уходит по шею, едва опустив в него кончик ноги.

Деньги — это жизнь. Деньги — все.

Эй ты, вобла, — обратился он к старой деве, — посмотри на них. На меня они глядят со страхом, а при взгляде на тебя их всех тошнит от омерзения.

То, что заклеймило нам плечо, не так позорно, как то, что заклеймило душу вам, дряблым членам пораженного гангреной общества.

То, что у моралистов зовется «безднами человеческого сердца», — на самом деле только обманчивые мысли, непроизвольные стремления к личной выгоде. Все эти блуждания души, — тема для стольких высокопарных разглагольствований, — все эти неожиданные извороты имеют одну цель: побольше наслаждений!

Все верят в добродетель, а кто же добродетелен? Народы сделали своим кумиром свободу, а где же на земле свободный народ? Твоя юность еще чиста, как безоблачное небо, но ты хочешь стать большим человеком или богачом, а разве не значит это идти сознательно на то, чтобы лгать, сгибаться, ползать, снова выпрямляться, льстить и притворяться? Разве это не значит добровольно стать лакеем у тех, кто сам сгибался, ползал, лгал? Прежде чем сделаться их сообщником, надо подслуживаться к ним.

Париж, изволите ли видеть, вроде девственного леса Северной Америки, где бродят двадцать племен различных дикарей, гуронов, иллинойцев, промышляя охотой в общественных угодьях.

Если я так смотрю на человеческое общество, то мне дано на это право, я знаю общество. Вы думаете, что я его браню? Нисколько. Оно всегда было таким. И моралистам никогда его не изменить.

... раз вы хотите быстро составить состояние, необходимо или уже быть богатым, или казаться им.

В Париже честный человек — тот, кто действует молчком и не делится ни с кем.

О, молодость, пора, когда все блещет, искрится и пламенеет; пора разгульной силы, зря пропадающей, не оцененной ни женщинами, ни мужчинами! Пора долгов и вечной тревоги, что, впрочем, лишь во много крат усиливает наслажденья! Тот, кто не знает левого берега Сены, между улицей Сен-Жак и улицей Сен-Пер, тот ничего не смыслит в жизни человека!

... особенный, неизъяснимый вид, присущий юношам, когда у них есть некоторая сумма денег.

Я узнала, что значит быть бедной, тоскуя по богатству, которое могла бы отдать сыну.

Как только женщины признают, что у вас есть талант и ум, мужчины этому поверят, если вы сами не разубедите их. Тогда все станет вам доступно, вам всюду будет ход. Тогда-то вы узнаете, что свет состоит из обманщиков и простаков. Не присоединяйтесь ни к тем, ни к другим.