Цитаты из книги Избранное

Жизнь- это сложное, трудное ремесло, и надо приложить усилия, чтобы научится ему.

А разве не прекрасна роль, когда идешь один противу всех и у тебя есть шанс на удачу?

Нанести любви смертельный удар гораздо удобнее в письме, чем в личном разговоре.

Краще вже самому утискувати, ніж дозволяти, щоб тебе утискували інші. Скрізь мускулясті люди працюють, а хирляві мучаться. Та й утіхи скрізь однакові, і скізь вони однаково вичерпують сили; гору бере над усіма тільки одне почуття - порожній гонор. Гонор - це завжди наше "я".

Бог, вероятно, славный малый — он не обидится, черт возьми!

— Объясните вы мне, пожалуйста, почему из всех людей только граф и я вызвали у вас участие?

— Потому что вы одни доверились мне без всяких хитростей.

— А как бы поступили вы в подобном случае? — Я? Страдала бы молча. * — В нем еще теплится жизнь, — сказал Бьяншон. — А на что ему она? — заметила Сильвия. — Чтобы страдать, — ответил Растиньяк.

Графиня словно оцепенела, погрузившись в раздумье; и я порадовался за неё, — мне казалось, что эта женщина увидела вдруг, в какую глубокую пропасть она скатилась.

Любовь — это религия, и культ ее, наверно, обходится дороже, чем всякий другой; любовь проходит быстро, но, как уличный мальчишка, старается обозначить путь свой разрушением. Богатство чувств — это поэзия живущих на чердаках: без такой роскоши во что там превратилась бы любовь?

Сердце жалкой, несчастной, бедной девушки — губка, готовая жадно впитать в себя любовь и до такой степени сухая, что разбухает, как только на нее упала капля чувства.

... кто не хочет быть обманут игрою марионеток, тому надо войти внутрь балагана, а не довольствоваться подглядыванием сквозь дыры в парусинной стенке.

Я отсюда вижу, какая рожа будет у этих праведных людей, если бог сыграет с ними злую шутку и вдруг отменит Страшный суд.

Им удавалось кое в чем повлиять на мои взгляды, но повлиять на мое поведение - никогда!

Неудача всегда дает нам чувствовать силу наших стремлений.

Иной раз два врага проявляют такую же пронзительность, такую же силу внутреннего зрения, как двое возлюбленных, читающих в душе друг у друга.

Гнуснейшая привычка карликовых умов - приписывать свое духовное убожество другим.

По крайности, когда любят бедняка, он может быть уверен, что любим сам по себе.

Ведь эти жалкие женщины, светские дамы, до того боятся семейных скандалов в случае протеста векселя, что готовы бывают расплатиться собственной своей особой, коли не могут заплатить деньгами.

Мерзейшая привычка карликовых умов - приписывать своё духовное убожество другим.

С теми, кто вам причиняет боль вполне сознательно, вы продолжаете встречаться и, может быть, побаиваетесь их, а если человек наносит рану, не ведая всей глубины ее, то на такого смотрят, как на дурачка, на простофилю, ни из чего не способного извлекать пользу, и все относятся к нему с презрением