Цитаты из книги Список семи

Можно прожить всю жизнь и не столкнуться с жестокой необходимостью выбора; решение, принятое вами, неожиданно открывает глаза на вашу истинную сущность

Стоит только позабыть о всяких сентиментальных чувствах к близким людям, как выясняется, что твои связи с этим миром невероятно хрупкие и оборвать их не составляет никакого труда.

— Так вот, китайцы считают, что земля, подобно человеческому телу, — живой организм с кровеносной системой, нервами и другими важными органами, которые постоянно обеспечивают ее жизнеспособность.

— Когда вдруг встречаешь собеседника, одаренного способностью все замечать и делать логические выводы, естественно, загораешься желанием посоревноваться с ним.

— Замечательное существо собака, — сказал Спаркс. — Никакое другое животное не расстается со своей свободой столь охотно ради того, чтобы верно служить человеку. Люди в большинстве своем на это совершенно не способны. — Особенно если собаку кормите вы сами, — заметил Дойл. — Мы сами кормим и наших епископов, и наших священников, только я что-то не слышал, чтобы кто-нибудь из них пожертвовал своей жизнью ради другого.

Если бы человек использовал свои способности не для изобретения новых видов оружия, а для чего-то полезного, благосостояние и счастье для всех было бы уже достигнуто

Я хочу спросить себя: если в мире так много несчастных людей, значит ли это, что наше общество чего-то достигло?

Похоже, леди Николсон не была такой уж невинной жертвой, как нам это казалось. — Почти все женщины таковы.

— Съешьте сэндвич, сэр, в самый раз будет, — участливо предложил Ларри. Дойл не стал отказываться. Еда всегда действовала на него благотворно. Это было сейчас единственным его утешением.

— Ну-ну, доктор. «Есть многое на свете, друг Горацио…» Шекспир был, безусловно, чрезвычайно продвинутым адептом. Вы, конечно, хорошо знаете его произведения? — Конечно. — Да, английское образование…

С наступлением дня возрождаются надежды.

— И каков ваш главный порок, Дойл, если не секрет? — бодро спросил Спаркс, попыхивая трубкой.

— Вера в добро.

— Хе-хе! — фыркнул Ларри. — Это не порок, сэр, а сущая петля на собственной шее.

— Наивно, — сказал Спаркс.

— С точки зрения циника, возможно, — пожал плечами Дойл.

— Ну а вы называете это…

— Верой, — сказал Дойл.

Кто мы на самом деле: создания добра и света, несущие в себе искру Божью, или заложники в борьбе между некими высшими силами, жаждущими власти над миром и триумфа собственных тайных законов?

— Да-а… пропитание. В этом вся загвоздка. Вот увидите, в скором времени о «всеобщем здоровье нации» заговорят вовсю.

Дойл был человеком, что называется, сделавшим себя. Он не особенно заботился о своем внешнем виде, но испытывал определенную неловкость при встречах со светскими щеголями, ибо вынужден был втягивать в рукава вытертые кромки манжет, красноречиво свидетельствовавшие о его финансовых трудностях.

Дойл твердо придерживался трех принципов: наблюдательности, точности и дедукции, именно они являлись краеугольными камнями теории, на которой он проверял собственные ощущения.

— Меня зовут Джон Спаркс. Для друзей просто Джек

Стоя у алтаря, Дойл почувствовал сильное желание зажечь свечу и в молитве призвать на помощь высшие силы. БОГ ЕСТЬ СВЕТ, И ВСЯКАЯ ТЬМА ВНЕ ЕГО ЦАРСТВИЯ, прочел он надпись на стене.