Цитаты из книги Романы

Козырь чаю не терпел и всему на свете предпочитал утром глоток водки.

Полковника Щеткина уже с утра не было в штабе, и не было по той простой причине, что штаба этого более не существовало.

– Ждать будем здесь, – сказал Николка юнкерам, стараясь, чтобы голос его звучал поувереннее, но тот не очень уверенно звучал, потому что кругом всё-таки было немножко не так, как бы следовало, чепуховато как-то.

Выехал я, поезд был гетманский, а по дороге превратился в петлюровский.

Я бы его убил, как джентльмен, но сами понимаете…

Есть же такая сила, что заставляет иногда глянуть вниз с обрыва в горах…

Боже, какая старина!.. Эполеты его приковали. Был мирный свет сальной свечки в шандале. Был мир, и вот мир убит. Не возвратятся годы.

Решено было всем оставаться ночевать. Во-первых, ночью, даже с хорошими документами, ходить не к чему. Во-вторых, тут и Елене лучше – то да сё… помочь. А самое главное, что дома в такое времечко именно лучше не сидеть, а находиться в гостях. А ещё, самое главное, и делать нечего. А вот винт составить можно.

А он, этот внешний мир… согласитесь сами, грязен, кровав и бессмыслен.

– Только вы меня, ради бога, не ругайте, – как-то нервически попросил Лариосик.
– Ну, что вы, в самом деле. Что мы, папуасы какие-нибудь?

к чёртовой бабушке

Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла громадный город. Исчезли мосты, дворцы. Все пропало, как будто этого никогда не было на свете. Через все небо пробежала одна огненная нитка. Потом город потряс удар. Он повторился, и началась гроза. Воланд перестал быть видим в ее мгле.

— Нет, послушай, ты же умный человек и сумасшедшей не была.. Ты серьезно уверена в том, что мы вчера были у сатаны?

— Совершенно серьезно, — ответила Маргарита.

— Конечно, конечно, — иронически сказал мастер, — теперь, стало быть, налицо вместо одного сумасшедшего двое! И муж и жена.

Маг, регент, чародей, переводчик или черт его знает кто на самом деле — словом, Коровьев — раскланялся и, широко поведя лампадой по воздуху, пригласил Маргариту следовать за ним. Азазелло исчез.

— Вообще вы все мне так надоели, что я выразить вам этого не могу, и так я счастлива, что с вами расстаюсь! Ну вас к чертовой матери!

Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты.