Ницше. Опыт Мифологии

Иуда являет собой как бы вторую чашу весов в великом подвиге искупления, вторую, более темную новозаветную жертву. Он жертвует собой, зная, что тем самым должно исполниться сказанное в Писании и что если он не исполнит предначертанное, дело искупления человечества не совершится и все живые создания будут обречены на бессмысленное существование; он приносит себя в жертву, сознательно принимая на себя самое страшное в мире проклятие и предавая того, кого должен предать. Иисус понимает, какую жертву Иуда приносит ради него и его искупительного подвига, он знает, что в какой-то миг судьба всего мира находится в руках Иуды: ведь если он не станет делать того, что сказано в Писании, если ужаснется слов «горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается», тогда и крестная жертва не совершится. Поэтому на последней, Тайной вечере Иисус видит в Иуде темного спутника своего собственного жертвенного пути; он обращается к нему со словами, которые другие ученики не понимают, и благодарит предателя тем движением любви, которое Иуда тоже совершает в Гефсиманском саду, лишь как бы возвращая полученное. (В Евангелии от Иоанна, того самого Иоанна, который был особенно ненавистен Иуде, можно отыскать следы этого особого единства, таинственного взаимопонимания Иисуса и Иуды; кусок хлеба, который Иисус на Тайной вечере протягивает именно Иуде, символизирует единство их судьбы и сопровождается просьбой: «Что делаешь, делай скорее». Когда, совершив предательство, Иуда уходит и кончает с собой в тот же час, в который на Лобном месте совершается подвиг искупления, он делает это не по причине какого-то раскаяния, а переживая предельное единство судьбы с Иисусом, единство в самом последнем, стремясь следовать за ним и принадлежать ему, ощущая преданность, оказавшуюся глубже преданности всех тех, кто в момент предательства оставил — не только своего Учителя, но прежде всего самих себя и свое ученичество. Но он, Иуда, в этот миг проявляет глубочайшее послушание Господу и себе самому. В его последнем часе тоже слышится «свершилось», только это «свершилось» более мрачное.