Цитаты из книги Дама с собачкой

Артист говорил Ольге Ивановне, что со своими льняными волосами и в венчальном наряде она очень похожа на стройное вишневое деревцо, когда весною оно сплошь бывает покрыто нежными белыми цветами.

Таня, видевшая, как он хлестнул по лошади и как глубоко, почти на уши, надвинул фуражку, поняла его настроение, заперлась у себя и проплакала весь день.

«Дело не в пессимизме и не в оптимизме, а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума»

Стали говорить о любви.

Получается беспорядочное, нескладное попурри из старых, но еще не допетых песен.

Все тихо, спокойно, и протестует одна только статистика: столько-то с ума сошло, столько-то вёдер выпито, столько-то детей погибло от недоедания... И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. (рассказ «Крыжовник»)

Убить эту гадину! Нет, мало убить! Утопить в отхожем месте!

Нет, я хочу знать, почему вы в деле уразумения, презрения к страданиям и прочее считаете себя компетентным? Разве вы страдали когда-нибудь? Вы имеете понятие о страданиях? Позвольте: вас в детстве секли?
– Нет, мои родители питали отвращение к телесным наказаниям.

— Вы не читали даже Лессинга! Как вы отстали! Боже, как вы опустились!

...он посмеивался над ее педантизмом, когда она, например, найдя в шкапу завалящий, твердый, как камень, кусочек колбасы или сыру, говорила с важностью: — Это съедят в кухне.

Самым нужным и самым важным считалось у него по географии черчение карт, а по истории – знание хронологии; по целым ночам сидел он и синим карандашом поправлял карты своих учеников и учениц или же составлял хронологические таблички.

Тяжелая злоба, точно холодный молоток, повернулась в его душе, и ему захотелось сказать Мане что-нибудь грубое и даже вскочить и ударить ее. Началось сердцебиение. — Так значит, — спросил он, сдерживая себя, — если я ходил к вам в дом, то непременно должен был жениться на тебе? — Конечно. Ты сам это отлично понимаешь. — Мило. И через минуту опять повторил: — Мило.

болезнь моя только в том, что за 20 лет я нашел во всем городе одного только умного человека, да и тот сумасшедший

Государство - не бог. Оно не имеет права отнимать то, чего не может вернуть, если захочет.

И крыжовник растёт.