Цитаты из книги Море и яд

Кто-то умирает в палате. Плачут родственники. Я стою перед ними с сочувствующим видом. Но как только выхожу в коридор, чужое страдание начисто забывается. Наверное, это все же профессиональное. Работа медика незаметно притупляет сочувствие к чужой боли.

Инстинктивно я чувствовал, что взрослые ценяг во мне две вещи: душевную чистоту и способности. Быть слишком уж хорошим тоже нельзя, так же как и слишком умным - это может показаться подозрительным. Но если и то и другое проявлять в меру, успех обеспечен.

- Когда же эта проклятая война кончится? - ни к кому не обращаясь, с глубоким вздохом протянула Мицу.

Все дети, хоть сколько-нибудь способные, обладают известной долей хитрости. Снискав благодаря этому любовь и внимание взрослых, они начинают искренне верить, что они очень хорошие.

Как только пациент узнает дату операции, он начинает нервничать. Дрожит от воображаемого прикосновения скальпеля и подпиливания ребер.

мне жутко - я боюсь себя, человека без совести, который страшится лишь, открытого общественного осуждения.

стыдиться и мучиться - это разные вещи.

Я никогда не думал, что близость с женщиной, близость, которая так волновала мое воображение, такая бесконечно унылая вещь.

Если даже точно известно, что человек умрет, убивать его никто не имеет права.

лица людей, словно витрины - пыль, покрывает какой-то непроницаемый слой.

Почему он так долго заботился только об этой старухе ? Кажется, теперь он понял, почему. Она была его первым пациентом. Сейчас, когда, как говорит Тода, умирали все, эта старушка была единственным существом, которое он оберегал от смерти. И вот ее уносят под дождем в ящике из-под мандаринов. И только сейчас Сугуро ясно почувствовал, что с сегодняшнего дня ему абсолютно наплевать, что будет с Японией, с ним самим и со всем на свете.

И ты и я только потому пошли на такое, что именно в это время оказались именно в этой больнице. И неизвестно, что бы сделали те, кто должен нас наказать, окажись они в нашем положении. Вот так. А ты говоришь о возмездии

Ведь врачи не святые. И карьеру хочется сделать и профессором стать. На одних собаках и обезьянах далеко не уедешь. Чтобы совершить переворот в науке, надо быть безжалостным

Но ты всегда был рядом. Был рядом и ничего не делал.

- А интересно, есть все-таки бог?

• Бог?
• Да. Я, может быть, несу чушь, но вот, понимаешь, человек никак не может плыть против течения, избежать - ну, как это называется? - судьбы, чтоли. Вот я и думаю: есть ли он, этот самый бог?.. Тогда...
• Что тебе на это ответить? - Сугуро положил на стол погасшую сигарету. - По мне, все равно один конец, есть он или нет...
• Оно, конечно, так, но ведь та старуха была для тебя чем-то вроде бога...
• М-да...

После обхода палата наполнилась надрывным кашлем, больные то забивались под одеяла, словно летучие мыши, то вновь сползали с коек. И Сугуро рассеянно подумал, что если у смерти есть запах, то он именно такой, как в этой вонючей палате.

...обычное, скромное счастье - caмое большое счастье.

...самое большое счастье для человека - быть обыкновенным, жить тихо, размеренно, без треволнений.